Книга Сколько волка ни корми, страница 110 – Карина Володина

И Вран это доверие не предаст.

— Что ж, веди, красавица, – говорит он. – Отдамся я в руки веры другой. Если хоть немного она на твою похожа – сбудется мечта моя. Исполнишь её ты.

— Сам ты за свои мечты отвечаешь, – качает головой Бая. – Сам ты исполнить её сможешь – если действительно готов.

— Готов, – отвечает Вран.

Так готов, как никогда в жизни не был.

Взвывает ветер у капища, когда подходят к нему Бая с Враном. И так тучи на небе собрались – а ещё теснее они сгущаются, ещё больше над землёй нависают, и превращается воздух в вихрь мутный, непроницаемый – и снег вдруг падать начинает.

В изумлении Вран шаг замедляет, присматривается: да, не ошиблись его глаза. Ни горстки белой в округе не осталось, всё полностью растаяло, в почву впитавшись, – но кружатся в танце бешеном снежинки маленькие, резные, лица его достигая, хотя не ступил он даже на холм священный. Всё вокруг в одно мгновение заметает, даже дюжина волков деревянных, которых за много вёрст обычно видно, в пелене этой вьюжной скрывается – а к ним Врану с Баей и надо.

— Чудо, – выдыхает Вран.

— Чудо, – невозмутимо Бая подтверждает. – Чтобы не увидели нас.

— А не подумают ли, что снег весной – знак плох…

— Не об их мыслях тебе стоит беспокоиться, – отвечает Бая, в спину его подталкивая. – Что бы люди сейчас ни думали – не пойдут они сюда, а это главное для нас. Идём. Ночь уж к рассвету близится.

Пропускает их с Баей через себя буря волшебная, как и нет её – наоборот, будто помогает даже, в спины подталкивает, до вершины поскорее добраться подсобляет. Ни холода Вран не чувствует, ни колкости снега, лицо его с руками заметающего – а всё равно при взгляде на Баю, с прямой спиной босыми ногами по крошке снежной ступающую, хочется Врану хоть что-то на спину эту обнажённую накинуть. Хоть плащом её своим прикрыть, хоть что-то сделать – нет ему покоя от наготы её, не положено девушкам метелям таким лопатки свои открыто подставлять. Знает Вран, конечно, знает, что неведом лютам холод, помнит, что уж несколько раз Бая спокойно в морозы крепкие без одежды перед ним представала – но ничего с собой поделать не может.

— Возьми, – не выдерживает он, когда до первого волка деревянного они доходят. – Возьми, спокойнее мне так…

Не договаривает он: залезает Бая в сумку свою небольшую да ленту оттуда достаёт – иссиня-чёрную.

И на лапу волка её повязывает.

— На кого?.. – сам себя Вран перебивает.

— Что – «на кого»? – спрашивает Бая, через плечо к нему оборачиваясь.

— Порчу на кого наводишь?

— Порчу?..

Озадаченно Бая на Врана смотрит, затем на ленту.

И улыбается вдруг, и теплеют глаза её.

— Не рассказывал тебе Солн об этом?

— Не рассказывал, – признаёт Вран.

— Может, сам догадаешься?

— Сказала же, что мало времени у нас.

— Да, – задумчиво Бая подтверждает. – Мало. Поэтому и говорю – догадывайся. А я пока делом займусь.

Направляется Бая походкой своей лёгкой в середину круга волчьего, на ходу из сумки что-то доставая – а Вран ей на спину быстро плащ свой накидывает, удобным мигом пользуясь.

— И зачем? – поднимает Бая глаза от сумки, останавливаясь.

Идёт ей плащ этот – диво как идёт. Не знает Бая, что существует обычай один в деревне Врановой, что точно так же плечи девушек женихи плащами своими накрывают, что действо это сокровенное, просто так с кем попало не совершаемое. И хорошо, наверное, что не знает.