Книга Искупление сына Одина, страница 75 – Mythic Coder

В чертоге поднялся гул одобрительных хмыканий. Тор почувствовал, как стены будто придвинулись ближе, тесня их маленькую группу.

— Мы не поднимали мечей на твои корабли, — отрезал Торстейн. — Мы взяли то, что могли взять. И не ты один знаешь дорогу к западным берегам.

Один из молодых людей за столом Эрлинда резко встал. Глаза его блеснули, как сталь.

— Зато все уже знают дорогу к твоему лекарю, — язвительно бросил он, кивая в сторону Тора. — Мальчишка, который лечит тех, кого сам же и доводит до могил. Удобно: сначала режешь, потом гладишь по ранам. Богам, должно быть, весело смотреть.

Слова ударили, как ладонь по лицу. В груди у Тора вспыхнуло горячее желание ухватиться за рукоять меча, коротким шагом сократить расстояние и заставить этого человека проглотить свои насмешки вместе с зубами. Пальцы сами нашли кожу на поясе, где висело оружие, но он остановился, чувствуя на себе жёсткий, приказной взгляд Торстейна.

«Молчи», — читалось в этом взгляде. «Скажешь хоть слово — мы уйдём отсюда с клинками в спинах».

Тор сжав челюсть, заставил руку остаться на колене. В горле стоял вкус железа, будто он уже прикусил язык до крови. Вспыхнувшее в груди пламя глухо ударилось о невидимый камень. Он вдруг ясно увидел: одно неосторожное слово, одно резкое движение — и чертог превратится в тесную ловушку, где их положат под стены, как лишних псов.

Тишина повисла тяжёлым пологом. Слышно было только, как трещат в очаге поленья да как кто-то нервно постукивает пальцами по деревянной кружке. Те, кто понимал, к чему может привести лишнее слово, замерли, словно звери, учуявшие волка за деревьями.

Эрлинд медленно обвёл взглядом всех — своих, гостей, служек у стен. В его глазах плясал огонь, но голос, когда он заговорил, был почти ленивым.

— Спокойнее, — усмехнулся он. — Слова — острые вещи, но не стоит сразу пробовать их на чужих горлах. Мы же всё-таки пьем под одной крышей.

Он поднял кубок, тяжёлый, с широкими краями.

— Выпьем за мир, — сказал ярл. — За тот мир, в котором каждый всё равно точит меч. Чтобы, когда придётся им махнуть, рука не дрогнула ни у кого из нас.

Ночью гостевое крыло стонало под ветром, словно сама крыша была недовольна тем, кто лежит под её балками. Доски над головой поскрипывали, в щели тянуло холодом, пахло сыростью и чужим дымом. Тор лежал на жёстком ложе, не снимая половину одежды, пальцы всё ещё помнили вес меча, хотя клинок висел на крюке у стены.

За тонкой стеной слышались шаги часовых во дворе. Они ходили мерно, с одинаковыми остановками, как маятник. Иногда раздавался короткий окрик, иногда — низкий лай собак, почувствовавших чужой запах. В этом лаянье было меньше злости, чем настороженности: звери знали, что под этой крышей спят люди, которые могут проснуться врагами.

— Он принял дары, — тихо сказал Торстейн в темноте. Его ложем был другой настил у стены, но голос будто звучал совсем рядом. — Слишком спокойно. Как человек, который кладёт в сундук ещё одну хорошую вещь, не решая пока, оставит её или продаст.

Тор повернул голову, вглядываясь в темноту, где угадывалось его силуэт.

— Ты думал, он станет плясать вокруг серебра? — спросил он.

— Нет, — Торстейн тихо фыркнул. — Я думал, он ударит по нему мечом. Тогда хоть было бы ясно: мир или война. А так улыбка, как дорожка льда на луже. Красиво блестит, пока не наступишь.