Книга Искупление сына Одина, страница 21 – Mythic Coder

Тор опустился рядом с девочкой на колени, сам толком не понимая, что собирается делать. Мокрые доски причала холодили колени, запах рыбы и соли бил в нос, но всё это отодвинулось, когда он увидел её лицо — перекошенное плачем, слипшиеся от слёз ресницы, дрожащие губы.

Инстинкт подсказал ему протянуть руки. Он осторожно взял её ногу ладонями чуть выше раны, стараясь не причинить лишней боли. Под пальцами пульсировала чужая жизнь, частая, сбивчивая; вместе с ней, будто в такт, отзывалась и боль — чужая, но чувствовавшаяся так, словно это его кожа разодрана ржавым железом.

От груди к рукам медленно поднялось тепло. Не то, к которому он привык, вызывая молнию, — не резкий жар грома, а тяжёлое, тягучее, как расплавленный металл, проливающийся изнутри. Пальцы будто налились тяжестью, дыхание на миг перехватило. Лив перестала кричать; только всхлипывала, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых стоял страх и слабая надежда.

Кровь, ещё недавно сочившаяся из рваной раны, стала униматься. Красные капли всё медленнее стекали по коже, как если бы невидимая рука сжимала сосуды изнутри. Края разреза, неровные, рваные, начали медленно стягиваться друг к другу, розовея, затягиваясь свежей плотью. На месте грязной, глубокой раны через несколько мгновений остался только красноватый след, словно девочка ударилась, но не разодрала ногу о железо.

Тор выдохнул, убирая руки, и вдруг почувствовал, как мир чуть накренился. В голове на миг зашумело, пальцы стали ватными, будто он таскал дрова весь день без передышки. Лив, осторожно пошевелила ногой, затем ещё раз, и, всхлипнув, уставилась на своё почти целое голое колено. Мать, всё это время застывшая рядом, прижала ладонь к губам, словно боялась, что сейчас крикнет от удивления.

Вокруг уже начали шептаться. Женщины переглядывались, одна торопливо перекрестила воздух рукой, другая зашептала что-то про «знак богов». Мужчина у ближайшей лодки уставился на Тора так, будто впервые его видел. «Чужак…», «видел, что он сделал?», «руки как у вёльвы?» — обрывки фраз долетали до него, как гул прибоя.

Тор смотрел на тонкую, уже почти не кровоточащую ногу Лив и понимал: дар, о котором говорил Один, не был пустыми словами. Но вместе с этим знанием в нём что-то тяжело перевернулось — впервые он не взял у смертных, а отдал им часть себя, и это казалось не меньшим чудом, чем любой гром над Асгардом.

Сразу после этого мир качнулся, как палуба в шторм. Звук волн, ударяющих о сваи, на миг смешался с гулом в его голове. В ушах загудело так, будто гром разом ушёл внутрь черепа, перед глазами потемнело, края причала расплылись. Тор едва успел выставить руку, опираясь ладонью о мокрые доски, чтобы не свалиться рядом с девочкой.

Тело налилось тяжестью, словно он только что вытащил на берег не одну сеть, а десяток, полных рыбы и водорослей. Плечи ныло, дыхание сбилось, сердце колотилось слишком громко для такого малого дела. Он чувствовал, как каждая мышца чуть подрагивает, будто по ней прошёлся ледяной ветер.

Женщина тем временем уже прижимала Лив к себе, целуя в макушку, крестя её по своему обычаю. Она торопливо благодарила Тора — слова сыпались одно за другим, но до него они доносились, как сквозь воду. Отдельные звуки, обрывки фраз: «спасибо», «спас», «боги услышали». Лицо её было мокрым от слёз, но в глазах впервые за день светилось не отчаяние, а облегчение.