Книга Не убей меня, злодей! Я тебе ещё пригожусь, страница 27 – Инна Бабушкина

Не страшит ее ни холод, ни боль, ни неведомый страх быть пойманной - странное смирение царит в ее теле... да и оно практически не чувствуется. Лишь румянец на щеках от усталого восторга: ещё стежок, ещё узор, ещё ночь, прожитая не зря.

Я вдохнула, впитывая чужое счастье... Чужое. Не мое.

Я встряхнулась, пытаясь избавиться от видения. Перед глазами снова сундук, вот только он теперь не кажется ни убогим, ни лишним. Скорее хотелось познать все, что скрывается в его недрах.

Но я держалась из последних сил, не желая тревожить уже утерянную жизнь. Лишь с тоской обводила взглядом ткани. Синяя, бордовая, болотная. Одна расшита золотыми нитями и напоминает орнамент, другая серебряными, заставляя видеть не просто основу для одежды - небосвод, усеянный звездами!

Каждый сантиметр дышали любовью и долгими часами работы. Не тщеславием, не желанием блеснуть, а тихим и упорным «я могу». Я есть.

Я - кто-то.

Неужели та, прежняя Андреаса, была не чудовищем, а женщиной, которая пыталась хоть где-то быть собой? Ночами среди шелков и бусин, когда никто не видит...

Пальцы задрожали. Это точно не галлюцинация. Я не могла представить что-то настолько незнакомое и так точно.

— Так и знала, что следует спрятать куда подальше, - заволновалась женщина. - Неужто кто осмелился ослушаться приказ графа?., да быть не может, передали ведь..., - нерешительно забормотала горничная и полезла в рукав. А затем вытянула конверт с печатью, что тотчас перекочевал в мои руки.

Секунда, и угловатый резкий почерк предстал перед глазами:

«Я обдумал твое поведение. Более тебе ни к чему искать мужа. Ты в праве вернуться домой и дальше заниматься глупостями. — Г.»

Всего одна короткая строчка, а боль как от пощечины.

До скрипа в зубах безразлично и сухо.

— Миледи…, - тревожно переминалась служанка.

— Ничего важного, - тихо бросила, складывая письмо.

Она кивнула, но взгляд остался беспокойным.

— Я… приберу это?

— Можете заняться этим позже, а сейчас отправляйтесь спать.

Я хлопнула крышкой сундука, отрезая чужую боль от собственной... или пытаясь это сделать.

Ведь когда дверь за женщиной закрылась, я осталась в полутьме, которую рассеивала лишь оставшаяся жалкая свеча.

Она то и стала свидетелем слез, что против воли стекали по щекам.

Я рассмеялась - хрипло, неуверенно. А затем попыталась утереть следы слабости и.. страха.

Я предполагала, что девушку обделили любовью и родительской заботой, но прочувствовать чужую боль как собственную… к такому я оказалась не готова. Омерзительное чувство брошенности душило.

Она никому была не нужна всю жизнь! а теперь меня заточили в ее теле, обрекая на ту же участь.

Я помчалась прочь из комнаты, что оказалась наполнена страшными воспоминаниями. Вылетела в коридор и побежала наугад - лишь бы как можно дальше.

Холодный воздух терзал кожу, но я желала этого. Чтобы жгло! Чтобы внутри хоть что-то стало ясно! Чтобы чувствовать себя живой!

Как так вышло? Та Андреаса... в ней была тихая радость, настойчивость, свет! И где, скажите мне, в этом месте могло зародиться чудовище? Не сходится. Попросту не укладывается в голове.

Либо я что-то не понимаю, либо всё, что я о ней знала, далеко от правды…

Мысли стучали в висках без остановки. Словно отбойным молотком "тук-тук-тук-тук"... И в какой-то момент я поняла, что звонит не только в голове. Это был настоящий шум.