Книга Мой некромант – идиот, страница 55 – Любовь Алисова

— Была когда-то.

— Что значит «была»⁈

Каэль невозмутимо отмахнулся:

— Сгорела во время локального пожара лет эдак двести назад.

— Ну просто замечательно!

Лира вопросительно взглянула на историка:

— И каким же образом сотрудники попадали туда в последние века?

Вайс спокойно указал рукой наверх, в темнеющее небо. Эдрик проследил за его жестом: между двумя башенными шпилями действительно тянулся узкий, грациозный каменный мост. Правда… ровно половина его пролёта обвалилась и попросту отсутствовала, оставляя лишь зияющую пропасть.

— Всё, я сейчас прямо здесь расплачусь…

— Не стоит, — искренне попытался успокоить его Каэль. — Паниковать тебе чуть позже пригодится.

— Знаешь, ты умеешь поддерживать моральный дух просто великолепно!

Вайс тем временем залез во внутренний карман мантии и достал небольшой, потускневший от времени металлический жетон:

— Вот что во всей этой истории действительно странно… — Он протянул находку Лире. — Я нашёл его буквально неделю назад прямо в траве возле основания башни.

Инквизитор внимательно осмотрела предмет. Это была тяжелая круглая пластина без пышных рисунков или гербов, с единственной короткой гравировкой по центру:«Хранитель архива».

— Но ведь самого архива официально больше не существует, — нахмурился Эдрик.

— Вот именно, Морвейн.

— Тогда чей же это жетон?

Каэль осторожно протянул призрачную руку и принял пластину. И в ту же секунду с его лица полностью исчезла привычная, дерзкая улыбка.

— Нет… Только не это…

— Что там? — сразу насторожилась Лира.

Генерал несколько секунд молча всматривался в прохладный металл, а затем очень тихо, сдавленно произнёс:

— Это вовсе не стандартный служебный жетон.

— А что же тогда⁈

Каэль медленно перевернул пластину. На её обратной стороне прямо в металле проявились едва заметные, почти стёртые временем рунические знаки:

— Это личная именная печать.

— Чья печать, Каэль?

Генерал медленно поднял глаза, и в его взгляде читался откровенный шок:

— Моего личного адъютанта.

Присутствующие замерли, не смея перебить тишину. Эдрик осторожно, почти шёпотом спросил:

— Он… он погиб тогда вместе с вами на войне?

Каэль долго молчал, сжимая в бестелесной ладони древний металл, а потом растерянно покачал головой:

— Я не помню…

И именно это полное, глухое неведение пугало бесплотного генерала сильнее всего на свете.

До подножия Западной башни они добрались только после заката, когда сумерки окончательно поглотили академические аллеи. По словам профессора Вайса, вечером преподаватели крайне редко появлялись в этой заброшенной части замка. По словам Каэля, в темноте их всех было значительно сложнее заметить. По словам же самого Эдрика…

— Я всё ещё искренне считаю, что это абсолютно ужасная, катастрофическая идея!

— Ну, Морвейн, это у нас с тобой уже добрая традиция, — невозмутимо заметил генерал.

— А ты все равно меня никогда не слушаешь!

— Естественно.

— Это ещё почему⁈

— Да потому что до сих пор все мои «ужасные» идеи безупречно срабатывали.

Лира тихо усмехнулась, переступая через поросшую мхом ступеньку:

— Признаться, я не совсем уверена, что слово «срабатывали» здесь идеально подходит…

Башня встретила их глухой, почти осязаемой тишиной. Массивная дубовая дверь была покрыта густым слоем многолетней пыли. Эдрик осторожно провёл по ней кончиками пальцев: