Книга Вызов, страница 22 – Харли Лару

— Используй язык. Очисть ботинок.

Я хотела умолять его: «Пожалуйста, пожалуйста, не заставляй, пожалуйста, не заставляй меня делать это, я буду хорошей, пожалуйста…». Мое сердце заколотилось, дыхание участилось, возбуждение превратилось в боль, распространившуюся по всему телу и воспламенившую все мои нервы. Я не хотела противиться ему, я просто хотела умолять. Но я не могла вымолвить ни слова, поскольку была прижата лицом к его ботинку.

Послушно высунув язык, я провела им по коже. Гладкая, приятная, почти безвкусная, если не считать того пьянящего аромата, который я вдыхала ртом. Я облизала носок ботинка, чуть выше подошвы, и провела им поверх отпечатков помады, вверх по шнуркам. Я наслаждалась каждым сантиметром. Я чувствовала себя грязно, мерзко, совершенно отвратительно…

Я чувствовала себя горящей, живой, полностью поглощенной кайфом. Я засмеялась от легкости, которую ощущала в голове. Я облизывала и тут же смеялась, с каждым разом смех становился всё сильнее. Мне так сильно хотелось прикоснуться к себе…

— Подними голову.

Вторая его нога больше не удерживала меня. Медленно и нехотя вырываясь из чудной ямы, в которую попала, я подняла голову. Все ещё стоя на коленях, я уставилась на него в ожидании.

— Хочешь пить? — Он протянул бутылку пива. У меня пересохло во рту, и я с готовностью потянулась к бутылке, но он отдернул руку. — Не-а, без рук. — Я медленно, неуверенно опустила руку. — Открой рот, ангел.

Я без колебаний повиновалась. Весь мир будто исчез, остались лишь его взгляд и голос. Он сделал глоток пива — наполнил рот, но не проглотил. Наклонился вперед… Я точно знала, что он собирался сделать. И не вздрогнула. Не отпрянула назад.

Не закрыла рот.

Он наклонился очень близко, так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Он выплюнул всё пиво мне в рот, не проронив ни капли. Оно всё ещё было холодным и освежающим, но на вкус… на вкус оно было как Мэнсон. Я знала, что это был его вкус, я помнила его, и он вызвал дрожь удовольствия во всем моем теле. Мое возбуждение лишь усилилось, когда я проглотила это пиво.

На экране бедняга-подросток умолял убийцу не бить его ножом, его крики вырывались из огромных динамиков.

— Так-то лучше, ангел, — сказал Мэнсон. — Если бы ты всё время была такой же послушной, мне не пришлось бы наказывать тебя.

Я была в ужасе при мысли о том, что могла оставить после себя мокрое пятно на ковре. Каждый раз, когда он упоминал «наказание», становилось только хуже. Я больше не могла это терпеть. Я была слишком возбуждена, слишком унижена, слишком в отчаянии.

— Верни мне мои стринги, — быстро проговорила я. — Пожалуйста.

Он нахмурился, всё ещё сидя, наклонившись ко мне.

— Зачем?

— Просто отдай! — прошипела я, неловко меняя положение.

— Мне нужна причина, Джесс, — спокойно сказал Мэнсон. Я сжала кулаки. Мне хотелось дать ему пощечину, поплакаться, сорваться на бесполезные, жалкие мольбы. Что он сделал со мной? Как ему удалось довести меня до такого состояния?

— Я… я… — Слова застряли у меня в горле. Я не могла сказать, мне было слишком стыдно! Но злобный голосок в моей голове вновь зашептал, подбадривая меня: «Давай же, говори, выложи ему всё. Пусть узнает, какой жалкой, отчаявшейся шлюхой ты стала».

Пальцы Мэнсона обхватили мой подбородок, заставляя меня поднять взгляд. Я не могла скрыть ни румянца, ни отчаяния в выражении лица. Он ничего не сказал, просто смотрел на меня этим темным, жутким взглядом. Он даже не приказывал, слова сами вырвались наружу.