Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 277 – Тиана Соланж

— Что ты хочешь теперь от меня? — мой голос звучал отрешенно, но я смотрела прямо ей в глаза, до хруста расправляя плечи. — Зачем-то ты помогла Кильдееву выкрасть меня?

— А разве ты не сама приехала сюда? По своей воле, вместе с будущим свекром? — невинно спросила Виктория, заставив меня тихонько скрипнуть зубами. От нее не укрылось ни мое раздражение, которое я не пыталась скрывать, ни мое ожидание ответа. Виктория широко улыбнулась. — Знаешь, а это было забавно, убеждать тебя, что ты влюблена в Бахтияра даже не пришлось. Скорее, это Сокольского пришлось уговаривать разрешить Бахти ухаживать за тобой. Ты же, как блаженная дурочка, заглядывала ему в рот, но я сразу ему сказала, чтобы не спешил, укорачивая «поводок», которым держал тебя. Ты даже не поняла бы, как оказалась замужем, если б не его просчет с твоей подружкой, — скривилась Сокольская. — Но это все компенсировалось тем, что он сделал с тобой. Это ведь я ему сказала, что ты давно не так невинна, как притворяешься, и что пора ему уложить тебя под себя, иначе принесешь ему в подоле выродка. Послушал, — Вика снова одарила меня ядовитой усмешкой, заставив содрогнуться от воспоминаний, да так, что в горле опять появился ком желчи, и подступила тошнота. — И да, это я выложила в сеть видео с твоей помолвки и пригласила блогера. Да и потом с удовольствием наблюдала, как ты мечешься по городу в поисках работы. Я так хотела, чтобы ты на себе почувствовала, каково это жить в аду, а не купаться в любви и заботе моего! мужа. Я отняла у тебя все, как это сделала ты в свое время, дрянь!

— Ты постоянно оскорбляешь меня, называя то тварью, то дрянью, но… это ты мразь, каких еще поискать, — я смотрела, как она снова меняется в лице, стоило ей услышать мое обращение. — Ты — монстр, ма-ма!

Она подскочила с места, как ужаленная, бросаясь ко мне. Но в последний момент она, будто на стену напоролась, и остановилась в паре шагов от меня. Я следила за ней с напряженным ожиданием удара, а она просто стояла, замахнувшись, но так и не ударив.

— Не называй меня так! — прошептала Виктория, глядя куда-то сквозь меня. — Не… на…зы…вай, только она… только моя доченька может делать так, — женщина всхлипнула и тряхнула головой. — А ты… ты мне не дочь, запомни это! Не дочь!

— И ты. Ты тоже помни об этом, — жестко ответила я, вставая напротив Виктории, — потому, что у тебя ее больше никогда не будет. Убирайся!

Виктория продолжала смотреть на меня как-то… неверяще, что ли? Словно, я сказала ей то, чего она никак от меня не ожидала. Ее губы тряслись, шепча какие-то бессвязные слова, а я окончательно поняла, что моя мама умерла много лет назад, дав мне жизнь.

— Девочки, поговорили? — раздался от дверей до противного бодрый голос Кильдеева-старшего. Я подняла взгляд, встречая его насмешливо-удивленный взор, а затем перевела взгляд за его спину, где маячила фигура мрачного, как сто чертей, Бахтияра. Азим шагнул в комнату и тут же скривился, — фу-у, а чем это так воняет?

— Да вот, твоя будущая невестка немного, м-м, испортила интерьер, — Виктория быстро взяла себя в руки, снова превращаясь в идеальную женщину. Она грациозно прошествовала мимо меня, даже не одарив на прощание взглядом, и остановилась напротив Кильдеева. — Ну, Азим, все готово? Жора готов обменять свою фирму на… приблуду-дочь?