Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 175 – Тиана Соланж

— Рин, прости… я не могу, — я попыталась слезть с его колен, чтобы…. Чтобы ему все объяснить, мне требовалось быть как можно дальше от него, от его успокаивающих объятий. Я не хотела, чтобы он… узнал вот так, но и начинать отношения с обмана?..

— Не будет у нас «первого раза», — мне все же удалось пересесть на свое место, и сейчас я едва заставляла себя не сжиматься в комочек, представляя его будущую реакцию. Я виновато опустила взгляд, чувствуя, как натягивается между нами какая-то незримая струна, готовая вот-вот лопнуть.

— Да, извини… должен был догадаться, — холодно и отчужденно проговорил Север, заставив меня на секунду замереть, смотря на него во все глаза. Ну вот, я знала… знала, что будет больно, что… — Слишком торопился, верно? Решил, что между нами может что-то получиться. Не нужно, я понимаю, что мы слишком различаемся…, — его усмешка вышла горькой и кривой, словно его внутри разрывало от боли. Я удивленно смотрела на него, пока до меня не дошел смысл его слов.

— Да нет же! Нет! Ты не понял, — в отчаянии я схватила его за руку, разворачивая лицом к себе. Он смотрел пустым взглядом, и внутри все защемило от чувства потери. Я взяла его лицо в ладони и призналась, как на духу, — Север… ты не понял. Просто… это я… уже не девушка, — и отвела взгляд, мне было стыдно признаваться ему в этом. — Я… мы с моим жени… у нас… было один раз, после которого… ну…мне… да, блин! — я отпустила его, рванув защелку на двери, чтобы вывалиться в кювет, но спасибо Северину, он среагировал быстрее, поймав меня за руку.

Вырвалась из его рук, чтобы отбежать от машины и, стоя, задыхаться от боли. Я глотала обиду и слезы, ругая себя, на чем свет стоит, за свою собственную глупость. Нашла время для подобных признаний! Да и что я могу еще ему сказать?! Что в постели — ноль? Что после пресловутого «первого раза» шарахалась от прикосновений жениха, как чумная? Что жених и его любовница обсмеяли меня в день помолвки, обозвав фригидной? Как сказать ему обо всем этом и не стать посмешищем в его глазах?!

— Господи, Сашка?! Ты что, моя девочка?! Решила, что я… что мне это важно? — он снова поймал меня, прижимая к себе так, что ребра едва не захрустели. — Как ты могла подумать, что я начну тебя обвинять в том, что было в прошлом? Ты моя единственная, моя любимая птичка! Мне не интересно, что было в твоем прошлом, я лишь хочу, чтобы ты навсегда забыла его! Это был просто сон, солнышко! Дурной сон! — его губы беспорядочно целовали мое лицо, бессвязно шепча разные нежные слова. Север прижимал к себе крепко, сам задыхался от собственных признаний и заставлял меня задыхаться вместе с ним. — Прости, прости, прости. Снова сказал, не подумав, что тебя… моя малышка, прости, любимая…

Мы стояли на обочине, целуясь так, будто завтра конец света. Мне хотелось кричать от счастья, рассказать о нем всему миру…а еще…

— Любимая? — хрипло переспросила я, когда очередной водитель решил посигналить нам, и мы рассмеялись.

— Да. Любимая, — кивнул он, прижимаясь лбом к моему лбу и смотря прямо в глаза. — Никогда бы не подумал, что… бывает так. «Как в нокауте в двенадцатом раунде» — тихо прохрипел он мне слова известной песни, и я счастливо рассмеялась, целуя его в колючий подбородок. — Готов всему свету прокричать о том, что люблю тебя!