Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 93 – Айштария Райс

Хотя мысль была очень соблазнительной.

Я медленно выдохнула.

— Всё равно я не могу перестать об этом думать.

— И не переставай, — ответил Ариан. — Просто не делай это в одиночку.

Я посмотрела на него. Слишком долго. Слишком внимательно.

Потом тихо сказала:

— Иногда ты говоришь такие вещи, что мне хочется или немедленно тебе поверить, или стукнуть тебя чем-нибудь за чрезмерную правильность.

— Какое из двух желаний сильнее?

— Зависит от того, насколько близко ты сидишь.

Он чуть подался вперёд.

— А сейчас?

Я ощутила, как предательски теплеют щёки.

— Ариан.

— Всё, молчу, — он улыбнулся, но всё же не отодвинулся.

Мы ещё немного посидели молча, глядя в окно и понемногу доедая принесённое. Я отдала должное настою — тёплому, чуть терпкому, травяному. Затем откинулась на один бок, подпёрла голову рукой и посмотрела на него.

— Ты ведь понял, что я увидела ту сцену в зале.

— Какую именно?

— С аристократкой и её мужем.

Он замолчал. На этот раз почти сразу стало ясно, что понял.

— Да, — сказал он.

— Это нормально у вас?

Он чуть скривился. Не лицом — чем-то глубже.

— Нормально в смысле привычно? Да. Нормально в смысле правильно? Это зависит от того, кого спросить.

— А если спрошу тебя?

Он некоторое время молчал. Потом ответил очень спокойно:

— Я считаю, что власть не становится красивее только потому, что к ней привыкли.

Этого было достаточно, чтобы внутри у меня что-то окончательно встало на место.

Потому что я и так уже видела его силу. Но теперь видела ещё и то, что он не слился с нормой своей среды до полной слепоты.

Я не знала, что хуже: всё ещё стоять рядом с мужчиной, который одним спокойным движением мог выбить у меня почву из-под ног, или уже начать привыкать к тому, что рядом с ним мне спокойно.

Оба варианта выглядели подозрительно.

Я убрала руку, хотя ощущение его пальцев на моей коже ещё держалось — тёплое, тихое, почти как отзвук контура после хорошей печати. И посмотрела в окно, будто там, снаружи, среди водных мостов, башен и светящихся жил, срочно имелось что-то настолько важное, что требовало моего немедленного внимания.

Ничего нового там не имелось. Всё та же глубинная красота. Всё тот же пульс огромного города. А внутри комнаты было слишком много всего.

Молчания. Близости. Недосказанности. И этой новой, почти пугающей привычки не напрягаться рядом с ним до последней жилки.

— И всё же, — сказала я, не оборачиваясь, — это очень скверное свойство характера.

— Какое именно? — тихо спросил Ариан.

— Быть таким… разумным, когда хочется на кого-нибудь орать.

— Я могу начать вести себя хуже, если тебе будет комфортнее.

Я всё-таки фыркнула и повернулась. Он уже улёгся на бок поверх покрывала, подперев голову рукой, и смотрел на меня с тем выражением, от которого становилось и легче, и сложнее одновременно.

— Нет уж, — пробормотала я. — На сегодня с меня достаточно потрясений.

Он чуть улыбнулся.

— Хорошо. Тогда спрошу иначе. Ты всё ещё сердишься?

— На что именно? Список длинный.

— На меня.

Я задумалась. На самом деле — нет. Не по-настоящему. Я была раздражена, выбита из равновесия, в шоке от происходящего, насторожена из-за двора, жриц, политики, странных слов, дракона и всего остального. Но не на него.

Это признание мне самой не понравилось. Поэтому я ответила: