Книга Последняя спичка, страница 96 – Мари Варей

Я думаю о Зоэ. Участливой, любящей, всегда готовой утешить, прийти на помощь. О Зоэ, спасшей моего брата.

Я думаю о Габриэле. О Габриэле, который с десятилетнего возраста вставал между отцом и матерью. Мне вдруг вспоминается, как он надевает мне на голову наушники от своего плеера, приклеивает светящиеся звезды на потолок бойлерной, протягивает «Семейку Жизнелюбских в Америке» и говорит: «С днем рождения, Аби!» Я вспоминаю улыбку моего заботливого брата, вспоминаю чувство полной безопасности, возникавшее, когда он находился рядом с мной. Я думаю о Габриэле, который сделал все от него зависящее, чтобы спасти Алину.

Три десятых секунды.

Я думаю обо всей той любви, что существует в мире, о тех, кто решается протянуть руку помощи ближнему, хотя ничто не заставляет их это делать, о тех, кто отдает, не ожидая ничего взамен, о тех, кого забудут, о ком никогда не напишут в исторических книгах, но кто каждый день своими незаметными поступками потихоньку спасает человечество.

Я вижу их всех. Всех этих людей и все их добрые дела.

Во всем мире, с доисторических времен.

Их невероятное множество.

Их доброта необъятна, их любовь всевластна, и нет на свете силы мощнее этой.

В моей голове тысячи ветвей тянутся к небу. Тысячи образов проплывают в секунду, зажигаются тысячи малюсеньких пляшущих огоньков, которым вместе удается осветить мрак.

Нужно, чтобы мой брат обязательно увидел весь свет, что есть в этом мире.

Четыре десятых секунды.

Я не стану ни первой женщиной-президентом, ни первой женщиной, ступившей на Луну, не стану Мари Кюри, Мартином Лютером Кингом, Ниной Симон, Нельсоном Манделой или Фридой Кало, я никогда в своей жизни не увижу северное сияние. Никто не будет обо мне вспоминать.

Мир я не изменю.

Я такая же, как все. Всего лишь крупинка, моя жизнь — капля в океане человеческой истории, такая же хрупкая и мимолетная, как недолговечный огонек спички: чирк — и все. В моей власти только одно — сделать выбор: повернуться спиной и отвести взгляд или протянуть руку помощи и совершить самоотверженный поступок.

И я абсолютно точно знаю, что это за поступок.

Пять десятых секунды.

Мне больше не страшно.

Я поднимаю крышку.

Шесть десятых секунды.

Габриэль уже почти нажимает на курок.

А я позволяю дереву взорваться.

22 часа 03 минуты

Палец крепко прижат к курку, мозг уже подал команду. Остается десятая доля миллиметра, тысячная доля секунды.

И… нет.

Только не он.

Его удержало какое-то еле уловимое колебание в атмосфере. Кажется, он единственный это заметил. Что-то очень слабое. Вроде вибрации, возникшей в полной тишине. Кратчайшее изменение яркости.

Время — 22 часа 03 минуты. Гроза стихла.

Габриэль ослабляет давление, убирает палец с курка. Его тело раньше головы понимает, что он тот самый четвертый ребенок, который выкарабкался, оправился от домашнего насилия, в обстановке которого жил в детстве. Он не из слабаков. Все эти годы он боролся не для того, чтобы сдаться сейчас.

Он слышит звуки сирены вдали. Поворачивает голову к панорамному окну. Опускает ствол, ставит ружье на предохранитель, вынимает патрон и кладет оружие на пол.

Габриэль подходит к окну и распахивает его. Зоэ с облегчением приближается к нему, берет за руку, и они вместе смотрят на небо.