Книга Последняя спичка, страница 46 – Мари Варей

Она вот-вот расплачется, мне хочется ее утешить, но обманывать ее нельзя. Я говорю с ней мягко. Объясняю, что могу помочь ей выразить эмоции, понять механизм возникновения гнева у ее партнера и причины, по которым она терпит вспышки его ярости, но он не изменится, повторяю я ей, не изменится, пока не осознает, что только он сам в ответе за собственные поступки.

Когда она начинает тихонько плакать, меня охватывает чувство беспомощности перед ее страданиями. Я пододвигаю к ней коробку бумажных салфеток и продолжаю:

— Мы найдем решение. Возможно, не то, на какое вы надеетесь, но найдем, согласны? Когда вы почувствуете себя плохо, в опасности, или вам понадобится с кем-нибудь поговорить, звоните мне. Я всегда в вашем распоряжении, вместе мы как-нибудь уладим вашу ситуацию.

— Хорошо… Простите, я… я не знаю, что на меня нашло. Это так глупо.

— Не извиняйтесь, плакать — это нормально. То, что с вами происходит, — ужасно, а вы невероятно смелая. Но теперь вы не одна. Я не брошу вас, я помогу, обещаю.

1993 год

Вчера мне исполнилось десять лет. Теперь я в шестом классе. Я и так перепрыгнула четвертый, а в декабре, прямо посреди учебного года, меня перевели из пятого еще на класс выше. Вероятно, было видно, как мне скучно, отчего возникали проблемы с другими учениками. Еще бы, что уж тут веселого — четыре недели читать «Матильду» Роальда Даля, которую я в восемь лет проглотила за два часа. К тому же я ее уже перечитывала не меньше двенадцати раз. Надо сказать, это лучшая книга на свете. Возможно, однажды я тоже обнаружу в себе суперсилу. Как Матильда. Только не телекинез, а какую-нибудь другую. Например, способность летать. Иметь крылья — это было бы круто, реально круто. Но потом, когда я попыталась понять главу о гравитации в учебнике по физике для старших классов, идея с крыльями мне показалась трудно осуществимой. Хотя иногда, как говорит наша соседка мадам Мишле, может быть, и нужно немножко верить в чудеса, а как иначе справиться со всем этим? Кстати, мадам Мишле задает хороший вопрос.

Чудеса — это прекрасно. К примеру, если мама, которая каждую пятницу тайком играет в лотерею, выиграла бы, то мы стали бы миллионерами. И ей больше никогда не пришлось бы заниматься стиркой. Это было бы чудом.

Меня снова отправили к доктору Ассан, потому что я опять попалась, когда жгла спички в туалете. Это несправедливо. Я всего лишь хотела полюбоваться огоньком и вовсе не собиралась спалить школу. Но взрослые ничего не понимают. Мама договорилась, чтобы меня не исключили из школы. Взамен мне снова сказали ходить к психиатру. Я прекратила там бывать в конце прошлого года, потому что это нервировало папу. А я рада, что опять буду встречаться с доктором Ассан, я по ней скучала.

Это предупреждение оказалось уже третьим. Наверное, маме было непросто договориться.

Первое я получила, когда учительница по природоведению обнаружила, что я делаю домашние задания другим ученикам за деньги. Я зарабатывала на путешествие в Канаду к северному сиянию, которое мы с Габриэлем планировали совершить, когда вырастем.

Второе — за прогул уроков, это когда мы с Габриэлем бегали в сквер покурить. Вечер накануне я провела в бойлерной. Не люблю, когда Габриэль в таком состоянии, в каком он тогда находился, остается один, прогуливая школу. Он злился, ходил туда-сюда, как тигр в клетке. Не знаю, что произошло, пока я сидела в своем укрытии и читала «Западню» Эмиля Золя (отличная книга), но мне казалось, будто Габриэль хотел разнести все вокруг. Он часто с кем-нибудь дерется, постоянно взрывается гневом. Поэтому я предпочитаю оставаться с ним, когда ему плохо, а не идти в школу и делать там вид, будто внимательно слушаю то, что и так давно знаю.