Книга Последняя спичка, страница 22 – Мари Варей

— Ты все время улыбаешься, — заметил он, доставая сигарету. На самом деле курить он не собирался, это было лишь поводом высвободить руку.

— А ты никогда… — тепло сказала она в ответ.

Он вымучил полуулыбку, не затронувшую его глаз. Габриэль и Зоэ стояли лицом к лицу, он пристально смотрел на нее, крутя в руках зажигалку. В его мыслях шла яростная борьба. Нет, вариантов у него никаких, и он это знал. А вот у нее… Он мог бы отпустить эту девушку с непостижимой жаждой жизни, с улыбкой, свет которой способен пробраться даже в могилы. Зоэ приблизилась к нему. Взглянув на ее губы, он, помедлив, отступил.

— Это плохая идея.

Надо отдать ему должное: в какой-то мере он ее предупреждал.

— Почему? — спросила она, удивившись его нерешительности.

— Я не завожу серьезных отношений.

— Никогда? Это как с алкоголем?

— Никогда.

Карие глаза Зоэ заблестели.

— Если дело только в этом, знай: я совершенно не собираюсь за тебя замуж, — заявила она.

Разумеется, она действительно об этом и думать не думала.

Она забрала у Габриэля сигарету, которую он держал все еще не зажженной во рту, выбросила в тротуарный водосток и ласково провела рукой по его щеке. В ее жесте не было ни намека на желание соблазнить. В нем заключалась вся та переполнявшая ее нежность, какой она, не раздумывая, одаривала всех вокруг — будь то дети, ободравшие колени на школьном дворе, или взрослые, рассказывающие ей о своих бедах. Для Габриэля этот ласковый жест стал чем-то сродни капельки тепла посреди лютой зимы. Ощущение мимолетное, но достаточно сильное, чтобы на руинах его души проклюнулся крохотный цветок.

Он обнял Зоэ за шею, притянул к себе и поцеловал. Начался дождь. Но ни одному из них и в голову не пришло укрыться в находившейся поблизости арке. Этот поцелуй Зоэ запомнит навсегда. Запомнит, как он разделит ее жизнь надвое, на до и после, как для нее перестанет существовать все вокруг. Отныне она в любой момент сможет, едва закрыв глаза, снова почувствовать жар, заполняющий ее сейчас изнутри, и заново испытать то чувство, что в ее жизни все наконец встает на свои места.

Этот поцелуй пополнил череду событий, которые, как и ее непростое рождение, велосипедная авария или новость о бесплодии, навсегда оставили свой след в ее душе и повлияли на формирование ее личности. Волна эмоций, связанных с этим моментом, станет накатывать на нее всякий раз, когда будет начинаться дождь, когда она окажется улице Монторгёй, когда заметит, как кто-то зажигает сигарету, когда услышит песню Knockin’ on Heaven’s Door. От этих невероятно сильных эмоций, возникающих внезапно, вне зависимости от ее желания, у нее будет перехватывать дыхание. В общем, как при воспоминаниях о психотравме.

1991 год

Габриэль ходит в школьную библиотеку. Ему можно брать домой по две книги в неделю. Я их успеваю прочитать дважды, а то и трижды, ведь две книги на семь дней — это мало. Истории там взрослые, но я уже все понимаю. Как-то раз я очень разозлила Габриэля, когда выбросила одну книгу в мусорку. Она называлась «Несчастья Софи». Книга была слишком грустная, потому что у Софи умерла мама, и я стала думать, а вдруг моя мама тоже умрет. Я заметила, что она часто ходит в больницу, и тогда нами занимается папа, и мы готовим макароны с кетчупом. Мысль, что смерть мамы, как и любого другого человека, неотвратима (то есть с этим ничего нельзя поделать), немножко убивает меня внутри. Вот я и выкинула ту книгу, пока дерево моих мыслей не разрослось у меня в голове, пока не привело прямиком к несчастью, пока я не перестала дышать совсем.