Книга Последняя спичка, страница 16 – Мари Варей

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Я закрываю за ней дверь. Она в нерешительности спрашивает:

— На диванчик?

Я добродушно улыбаюсь. Возможно, она не так уж уверена в себе, как кажется.

— Куда вам угодно.

После моего ответа на ее электронное письмо прошло две недели, а она так и не записалась к Деборе. Поэтому утром, выгуляв Зигмунда и Карла, своих мальтийских болонок, я написал ей, что сегодня буду у себя в кабинете и жду ее в 17 часов. Не знаю, почему я так поступил. Вероятно, интуитивно почувствовал, что это может быть важно. Но, если честно, теперь, когда я увидел ее улыбку как у фарфоровой куклы и платье в цветочек, мне кажется, что я совершил ошибку. Наверняка это какая-то столичная штучка, страдающая от выгорания, которой было бы комфортнее общаться с кем-нибудь более близким по возрасту. По завершении сеанса я снова попробую перенаправить ее к своей коллеге. Уверен, они прекрасно поладят, и она сможет записываться на прием через сайт Doctolib.

Немного поколебавшись, она выбирает кресло рядом с окном, подальше от меня, как подростки, которых заставляют сюда ходить родители. Она машинально складывает руки на коленях и начинает большим пальцем одной руки поглаживать ладонь другой. Рефлекторные движения, помогающие успокоиться. Маникюр не скрывает обгрызенных заусенцев вокруг ногтей. У нее такая милая фамилия — Буажоли, и подходит ей идеально. С преувеличенным интересом она оглядывает мой стол, открытую тетрадь на нем, диктофон, детский уголок с игрушками и книгами, мой диплом на стене.

Я сажусь и складываю руки на животе. Знаю, джемпер в ромбик и галстук придают мне вид благодушного старичка, и порой я намеренно таким представлюсь — людям так проще мне довериться.

— Как у вас дела?

Она прекращает рассматривать кабинет и пристально глядит на меня, удивленная вопросом.

— Очень хорошо, спасибо.

Она ответила так вежливо, будто булочнику. Руку даю на отсечение — порог психиатра она переступила впервые. Тут я вспоминаю, что забыл купить замороженную лазанью, а магазин уже будет закрыт, когда я отсюда выйду. Я не реагирую на ее реплику — и она понимает, что мой вопрос не был риторическим.

— Ну… Думаю, у меня все как у всех… Не знаю… Но спасибо, что спросили.

Я снова выдерживаю паузу. Ей некомфортно от этого, но тем не менее она ничем ее не заполняет. Тогда я продолжаю:

— Не расскажете ли, из-за чего вы здесь?

Она коротко рассмеялась и стала понемногу расслабляться. Этот вопрос она ожидала и заранее заготовила на него ответ.

— Честно говоря, я не думаю, что мне нужен психолог.

— Психиатр.

— Да, простите, психиатр. Один мой друг в какой-то мере принудил меня пойти сюда, и вот я здесь.

— Принудил? В каком смысле?

— Ну, либо я иду сюда, либо он подает заявление в полицию, так что выбора он мне, можно сказать, не оставил.

Такого я не ожидал. Улыбка, платье в цветочек, оживленный взгляд — ничто в ней не взывало о помощи, не кричало о необходимости обратиться с заявлением в полицию. Я редко ошибаюсь, глядя на пациента, а вот ее личность неверно считал. Возможно, я инстинктивно приписал ей черты характера своей дочери из-за их внешнего сходства. Я скрываю свое удивление, несколько секунд размышляю, а потом отвечаю максимально нейтральным тоном:

— Хорошо. Прежде всего я хочу, чтобы вы поняли: вы не обязаны со мной разговаривать, и, если пожелаете сейчас уйти, я с вас денег за сеанс не возьму.