Книга Последняя надежда Этэры, страница 69 – Алекс К. Уиллис

— Знаешь, – тихо начала Алиса, не глядя на него, – когда я прыгаю… в самый последний момент, перед тем как мир меняется… там есть доля секунды полной пустоты. Ни света, ни звука, ни ощущения тела. Просто… ничто.

Она замолчала, подбирая слова.

— И я каждый раз боюсь, что однажды застряну там. В этом «ничто». И не смогу выбраться. Что я навсегда останусь кусочком сознания, затерянным между здесь и там.

Это было первое по-настоящему уязвимое признание, которое Роман слышал от нее. Не ворчание, не сарказм, а чистый, незащищенный страх. Он посмотрел на нее. Ветер трепал ее непослушные пряди, а в глазах, обычно таких насмешливых, стояла откровенная, почти детская тревога.

Он глубоко вздохнул, глядя на горизонт. Если она поделилась своим страхом, он был должен ответить тем же.

— А я… – его голос прозвучал хрипло. – Я боюсь не потерять себя. Я боюсь… найти в себе слишком много чужого.

Он повернулся к ней, и его лицо было искажено внутренней болью.

— Тот первый раз, в разломе… это был не просто образ, Алиса. Это было чувство. Я… я чувствовал их. Тех, кто управляет рифтами. Их отчаяние. Их ужас. Это не была злоба. Это было… – он сжал кулаки, пытаясь выжать из себя слова, – …как будто ты тонешь в ледяной воде, и над тобой – единственный спасательный круг, а кто-то другой пытается его отнять. И ты готов убить за него, потому что иначе – смерть. Не для тебя одного. Для всех, кого ты знаешь. Это… всепоглощающее.

Он ждал, что она отшатнется, увидит в нем чудака, который сочувствует монстрам. Но Алиса слушала его с предельной сосредоточенностью. Ее взгляд был серьезным, анализирующим. В нем не было ни капли жалости.

— И после этого, – медленно проговорила она, – ты все равно здесь. Ты не сбежал обратно на Землю и не спрятался в своей квартире, пытаясь забыть. Ты не сбежал тогда. И сейчас не сбегаешь.

Она сделала шаг к нему. Ее рука, та самая, которую он массажировал вчера, легла поверх его сжатого кулака, лежавшего на холодном бетоне перил. Ее прикосновение было теплым, живым, настоящим. Оно не было мимолетным или случайным. Оно было осознанным, твердым и продолжительным.

— Это многое значит, Роман, – тихо сказала она. – Куда больше, чем любая суперспособность.

Он посмотрел на ее руку, покрывающую его, потом поднял глаза на нее. Ветер выл вокруг, а в этом маленьком углу, на краю крыши, воцарилась хрупкая, но невероятно прочная тишина. В ней не было страсти, не было романтического порыва. Было нечто гораздо более глубокое – признание. Признание в том, что они видели самые темные уголки страха друг друга, и это не оттолкнуло их, а, наоборот, связало.

Он медленно разжал кулак и повернул ладонь вверх. Ее пальцы мягко легли в его. Они не сжимали друг друга. Они просто были вместе. Две руки, две судьбы, две пары глаз, глядящие на разоренный мир, который они теперь были готовы принять как свой. И в этом молчаливом согласии была сила, способная противостоять и пустоте между мирами, и отчаянию целой цивилизации.

Марк привел их в новый сектор ангара, превращенный в подобие городских развалин. Но на этот раз среди груд обломков и проломов в стенах не было неподвижных мишеней. Вместо них по помещению беспорядочно сновали несколько старых тренировочных дроидов – угловатых, на колесной базе, с мигающими сенсорами и безобидными лазерными маркерами вместо оружия. Задача была проста: «обезвредить» всех, коснувшись метки на корпусе.