Книга Последняя надежда Этэры, страница 42 – Алекс К. Уиллис

Это зрелище, этот акт немыслимой жестокости, вывело Марка из оцепенения первым. В его глазах вспыхнул не просто гнев, а холодная, яростная решимость спасателя, видящего рушащееся здание. Он не кричал. Его лицо исказилось гримасой нечеловеческого напряжения, мускулы на шее и руках налились кровью. Он сделал резкий выпад обеими руками и толкнул опорную колонну, которая находилась между ним и рифтами. Колонна с оглушительным, скрежещущим ревом обрушилась на первого Рифта. Тонны металла и бетона накрыли его с такой силой, что раздался оглушительный скрип ломаемого керамико-металлического сплава. Рифт рухнул, придавленный к полу, его конечности судорожно дернулись раз-другой и замерли.

Второй Рифт, не обращая ни малейшего внимания на судьбу напарника, словно она была просто статистической погрешностью, продолжил движение. Его безликий шлем повернулся к дальнему углу зала, где в панике сгрудились раненые, и среди них – тот самый мальчик, которого успокаивал Роман. Из выступа на запястье Рифта выскользнул черный, отполированный до блеска шар, размером с гранату, и полетел по дуге, прямо в сердце этой беззащитной группы.

Алиса, стоявшая ближе всех к траектории, увидела его. У нее не было времени на расчет, на страх, даже на осознание. Сработал чистый, животный инстинкт, помноженный на ее новый дар. В мозгу вспыхнула одна-единственная, кристально ясная мысль: «УБРАТЬ ОТСЮДА! ПОДАЛЬШЕ!»

Она резко, почти судорожно, махнула рукой, как отмахиваются от назойливой осы. И граната, не долетев до цели нескольких метров, бесследно исчезла. Не растворилась, а именно исчезла, словно ее стерли ластиком.

Роман не двигался с места. Его парализовало. Но не страх, а оглушительный шквал абсолютно чужеродных, ледяных ощущений, ворвавшихся в его сознание через эмпатию. Он чувствовал Рифтов. Вернее, он чувствовал отсутствие в них всего того, что делает живое – живым. Их «сознание» было безбрежным, холодным океаном данных, лишенным эмоций, страха, ярости, даже осознания себя. Чистый, безжалостный машинный расчет.

И тогда, пробившись сквозь этот океан, он нащупал нечто иное. Глубоко, на другом конце разорванной ткани реальности, пульсировала холодная, чуждая звезда – источник. Узел связи. Оттуда, сквозь тончайшие, невидимые каналы разлома, текли протоколы, команды, целеуказания. Локальные единицы – те, что здесь – были лишь инструментами. Сознательными ровно настолько, насколько сознателен палец, нажимающий на курок. Управление, воля, расчет – всё исходило оттуда, из-за пределов. От оператора.

Он «увидел» мир их «глазами» – не как палитру цветов и форм, а как схему: тепловые контуры, тактические разметки, приоритетные цели, помеченные красными маркерами. И он почувствовал, как один из этих маркеров – повстанец, опытный боец, прятавшийся за массивным корпусом старого насоса слева, – был выделен, проанализирован и помечен для немедленного, точечного уничтожения. Алгоритм был уже запущен. И он знал теперь, кто нажал «пуск».

— СЛЕВА! ОН СТРЕЛЯЕТ ЧЕРЕЗ МЕТАЛЛ! – закричал Роман, его собственный голос сорвался от нечеловеческого напряжения и казался ему чужим, доносящимся из глубины туннеля.

Боец, много раз ходивший лицом к лицу со смертью, сработал на чистом инстинкте и доверии. Он резко, не раздумывая, откатился в сторону, пригнув голову. И именно в тот миг, когда он изменил позицию, сноп плазмы, прожигающий сталь и бетон, как раскаленный нож – масло, прошел сквозь толстый металл корпуса насоса именно в том месте, где секунду назад находилась его голова. На металле осталось аккуратное, оплавленное по краям отверстие.