Книга Последняя надежда Этэры, страница 114 – Алекс К. Уиллис

— Я могла все бросить. Я могла побежать к ним. Но я осталась. Потому что был приказ. Потому что там были другие люди. – Ее голос сорвался. – А когда я добралась до университета… там уже ничего не было. Только расплавленное стекло и тишина.

Она выдохнула, и казалось, с этим выдохом из нее вышла последняя сила.

— Так что да, – ее взгляд снова стал жестким, стальным. – Каждый раз, когда я иду в бой, я надеюсь, что один из этих ублюдков все-таки достанет меня. Или… или что я хоть чем-то смогу заплатить за тот день. За тот выбор.

— Если мы сдадимся сейчас, то их смерть… и мой выбор… не будут ничего значить. Алиса… твой план – это игла. Очень тонкая и очень острая. Если она сломается…

— …то мы умрем как солдаты, а не как беженцы, – закончила за нее Алиса.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далеким гулом Серраниума.

Марк тяжело вздохнул и, пользуясь здоровой рукой, поднялся с валуна. Его лицо было маской усталости и боли, но глаза снова обрели привычную жесткую определенность.

— Ладно, черт побери, – выдохнул он. – Рея, твои люди. Это их выбор.

Рея еще мгновение смотрела на огни рая, который был так близко. Потом резко повернулась к Алисе.

— Мы обсудим твой план, землянка. Но сначала передышка.

Алиса кивнула, и на ее губах, на мгновение мелькнула тень улыбки – не радостной, а хищной и готовой к бою.

Воздух в главном зале убежища сопротивления был густым и горьким, как пепел. Его не могли очистить даже мощные фильтры, будто сама атмосфера пропиталась ядом предательства. Всего несколько часов назад здесь царила напряженная, но объединяющая всех цель – подготовка к удару по цитадели. Теперь же помещение было похоже на растревоженный улей, готовый разлететься на враждующие части.

Стоя на импровизированной трибуне из ящиков с оборудованием, Адэль, с посеревшим от бессонницы лицом, пыталась навести порядок. Но ее голос, обычно звонкий и властный, тонул в гуле разъяренной толпы.

— …Аргон находится под стражей! Он предстанет перед судом, как того требует наш устав! – кричала она, но ее слова встретили град возгласов.

— Устав? Какой еще устав?! – взревел коренастый кузнец, лицо которого было искажено яростью. – Он продал нас рифтам! Он обрек бы нас на рабство! Таких расстреливают на месте, а не судят!

Его поддержал гул одобрения одной половины зала. Другая же половина стояла в мрачном, испуганном молчании. Это были те, кого логика Аргона – «сопротивление бессмысленно, только присоединение даст шанс на выживание» – задела за живое. Они видели мощь рифтов, они хоронили друзей. И теперь, глядя на раскол в своих рядах, они сомневались. Может, он был прав? Может, это и есть единственный способ остановить кровопролитие?

Роман, прислонившись к холодной металлической стене у входа, чувствовал всю эту бурю как собственную. Это было хуже, чем физическая боль. Его эмпатия, обостренная до предела, улавливала каждый всплеск ярости, каждую каплю страха, каждую крупицу отчаяния. Это был оглушительный хаос, угрожающий разорвать его сознание. Он видел, как знакомые лица искажались гневом или застывали в немом ужасе. Сопротивление, хрупкий оплот надежды, разваливалось на куски у него на глазах.

— Держись, – тихий, но твердый голос Алисы прозвучал прямо у его уха. Она стояла рядом, ее поза была напряженной, а глаза, словно радары, сканировали толпу, выискивая потенциально опасные очаги. – Они не справятся. Адэль теряет их.