Книга Филер уголовного сыска, страница 6 – Денис Бурмистров

Шофер махнул рукой, длинно сплюнул. Хмыкнул, показав неровный ряд мелких желтых зубов.

— А твой – профессионал. О как вокруг моего Семеныча кружит, наверняка уже всю подноготную вызнал.

Лев Евгеньевич вздохнул, дернул ручку двери и полез на водительское кресло. Буркнул на последок:

— Профессионал хороший, а человек – гавно.

Устроился на продавленное сиденье старенького «рафика», кинул под голову небрежно скатанную валиком куртку и, откинувшись, задремал.

Шофер скорой в нерешительности потоптался перед машиной телевизионщиков, закурил очередную папиросу, бросая взгляды на еле различимую в глубине салона фигуру Льва Евгеньевича. Потом, завидев возвращающихся врача и санитара, щелчком отправил в полет окурок и полез за баранку.

Когда Лев Евгеньевич проснулся, площадка перед взорванным домом была почти пуста. Ночными тенями бродили оставленные дежурить постовые, да двое прохожих курили в сторонке, разговаривая друг с другом. Уехала медицинская перевозка, увозя тело хозяина дома и его зареванную девушку, уехали угрюмые пожарные, укатила следственная группа, оставив на обочине россыпь шелухи от семечек.

И лишь оператор Боря потерянным щенком метался по придорожным бурьянам, выкрикивая имя Артура. Заподозрив неладное, Лев Евгеньевич открыл дверь и, приподнявшись на подножке, выглянул из машины.

— Боря! – крикнул он оператору прокуренным голосом. – Что случилось?

— Артур пропал! – раздался из темноты полный тревоги голос. – Отошел отлить и как в воду канул! Двадцать минут уже ищу!

— Да здесь он где-то, – убеждено ответил водитель. – Как обычно, увязался за очередным очевидцем.

— Не мог он просто взять и уйти! – в голосе оператора промелькнула истеричная нотка. – Его, наверное, похитили!

— Да ничего с ним не случилось, – пробурчал Лев Евгеньевич, садясь на место, прячась от ночной прохлады в натопленном салоне машины. – Наверняка сморило нашу акулу от вечерних возлияний. Каждый день бутылки от беленькой выгребаю из-под сидений. А я нанимался? Срубило Артурчика под кустом вот и весь сказ. Что б ему провалиться…

Старые двухместные дрожки жалобно заскрипели, увязая тонкими колесами в густой дорожной грязи. Извозчик привычно отклонился назад, натягивая поводья, и, когда пегая кобыла остановилась, фыркая и прядая ушами, равнодушно кинул через плечо:

— Прибыли-с.

Из-под поднятого тента, защищающего от мелкого октябрьского дождя, выглянули двое мужчин. Один, худой и нескладный, с благородной бледностью и зачесанными по последней моде «на пробор» волосами, чопорно морщился и всем своим видом выказывал недовольство. Холеные пальцы прижимали к узким ноздрям расшитый с вензелем платок, пропитанный ароматическими притирками, не способными перебить стоящую в воздухе вонь. Другой рукой мужчина удерживал накинутый на плечи шерстяной плед, из-под которого выглядывали длинные ноги в мышиного цвета полицейских штанах с лампасами «в палец» толщиной и блестящие полуботинки с щегольскими прямоугольными пряжками.

Его сосед по жесткому купе казенной повозки выглядел иначе. Невысокий, не широкий в плечах, с незапоминающимся лицом и колючей запущенной щетиной с рыжеватым отливом. Высокие скулы, не раз поломанный нос, иронично выгнутая линия губ. Стриженный совсем коротко, словно каторжанин, в лихо сидящей на затылке мятой фуражке и потертой шинели без опознавательных нашивок. Дополняли образ толстый моряцкий свитер с высоким воротом и видавшие виды, но все еще качественные сапоги с усиленными носами. Ни дать ни взять – один из ветеранов войны, коими полнятся окраины.