Книга Равновесие Парето, страница 78 – Денис Бурмистров

Я оторопел.

— Но зачем?!

Юдин почему-то перевел взгляд на курящего рядом Карчевского, снова на меня, огладил ладонью бороду, развернулся и пошел к своему рюкзаку. Я в недоумении смотрел на его удаляющуюся спину.

В голове не укладывается! Чтобы Краснов покончил с собой? Быть не может. Тем более, таким способом. Глупо, так не сводят счеты с жизнью. Искать взрывчатку, идти в шахты, пусть и заброшенные, взрывать себя? Нет. Несчастный случай, а не самоубийство!

— А что, никакого расследования не было? — крикнул я Юдину. Тот не ответил, не обернулся. Я перевел взгляд на геолога, но тот лишь пожал плечами.

Старик поднял рюкзак, направился ко мне, на ходу натягивая вязаную шапку.

— Вы слышали, что я спрашивал? — требовательным тоном обратился я к нему.

— Идемте со мной, — ответил тот и прошел мимо меня, пошагал по тропинке наверх, переставляя свой посох.

— Куда? — мой вопрос завис в воздухе, старик не желал общаться здесь.

— Догоняй, — посоветовал мне Карчевский. — А мне с вами не по пути.

— Черт, — выругался я и припустил за споро уходящим стариком. Нагнав Юдина почти на верхней кромке уклона, громко спросил:

— Да ответьте же, куда мы идем?

Старик покосился на меня, не сбиваясь с шагу. И произнес странную фразу:

— Здесь нас могут услышать. Я знаю другое место. Не отставайте.

Я непонимающе огляделся. Кто нас может услышать?

В обозримом пространстве никого больше не было, кроме нас, да оставшегося у Колодцев Карчевского. Здесь попросту некому было нас слушать.

Теперь на старика я посмотрел совсем другими глазами.

В своей жизни мне приходилось видеть людей, которые, так сказать, были «не в себе». К примеру, жил у нас в соседнем дворе мужичек, который ездил на воображаемом самосвале. Крутил воображаемый руль, переключал воображаемую коробку передач, ждал на светофоре зеленого света, изображая губами урчание холостого хода. Безобидный дворовый дурачок.

Еще раз видел «съехавшего с катушек», когда у одного из сотрудников головного офиса случился нервный срыв. Он стоял на своем столе и размахивал ножом для резки бумаги. Начальник сектора прыскал ему в лицо водой из стакана.

А еще один раз видел мужика с «белой горячкой». Он суетливо бегал по коридору студенческого общежития и звал проходящих мимо помочь ему и его невидимому другу в борьбе против крыс, которые якобы заполонили все вокруг.

И во всех этих случаях мне всегда было непонятно, как человек может сойти с ума и не замечать этого? Не осознавать, что он не ездит на самосвале, что совсем не хочет никого убивать из-за застрявшего в принтере листа, что нет никаких крыс под ногами? Как это все в голове укладывается?

Конечно, будучи человеком начитанным, я знаю, что нельзя подходить к душевнобольным с мерками здорового человека. Я знаю, что они ничего себе не выдумали, они действительно все это видят, ощущают и испытывают на себе. Но, как бы там ни было, все равно не могу я осознать в полной мере каково это — сойти с ума. Не по театрально-балаганному изображать психа, а действительно быть им. Конечно, я иногда пробовал представить себе, что вот когда-нибудь и у меня «крыша протечет», но все мои представления сводились к стереотипам из кино и книг. Потому что все то, что я себе представлял о сумасшествии, было лишь моим же мнением о нем, а не им самим на самом деле.