Книга Равновесие Парето, страница 61 – Денис Бурмистров

Слово за слово, едем. На моем лимузине пути минут двадцать, но как раз дожди были. А у нас ведь как? Дорога местами ничего, а местами ее и вовсе нет, щебенкой присыпанная грязь. Вот эта щебенка с грязью и плывет постоянно. В общем, не бери в голову.

Я баранку кручу, а эти в салоне разговоры говорят. Тихо так, вполголоса. Да только я не совсем глухой, обрывки фраз слышу, несмотря на скрип да гудение.

Илья налил.

— За шоферов.

Выпили, закусили.

— Ох, провалилась, зараза, — он стукнул себя кулаком в грудь, кашлянул. — Короче, эти крепыши речь ведут вот о чем. Мол, лагерь у них там, на перевале, а в лагере уже аппаратура стоит. Но не опробованная. Мол, нужно будет на холостом проверить, запустить. Это старшой сказал. А ему один из этих возразил, мол, прошлая группа запускала чего-то там, так за ними ночью пришли. Старшой шикнул, на меня покосился — я в зеркальце видел. Потом успокоился, опять за свое, запустим и все тут, не обсуждается. Все замолкли. А потом, уже ближе к Колодцам, двое отошли к форточке, покурить. Не, все чинно! У меня спросили, я им разрешил. Курят, а сами говорят, типа я не слышу, в форточке ветер шумит. И разговор у них про какую-то железку в горах. Мол, и фонит она, и волны от нее какие-то. Что из-за нее замеры не идут. А потом один возьми да брякни, мол, главное, чтобы не забрали, как туристов. А второй ему: «Не заберут, если за пределы лагеря не будешь выходить». Вот так то вот, Игорян.

Илья умолк, закуривая. Я вопросительно смотрел на него. Я ровным счетом ничего не понял.

— Ничего не понял, — признался я новому знакомому.

— Да чего тут понимать то? — Илья даже удивился, потом начал тыкать пальцем в стол, стараясь объяснить. — Спасатели эти — военные, а в горах они какие-то эксперименты свои устраивают. Секретные.

— Почему секретные?

— Потому что у военных все эксперименты секретные, — со знанием дела произнес Илья. — Думаешь, отчего люди пропадают в городе? Это их военные похищают, для опытов. Городу все одно хана, а тут неучтенный электорат трется, забытый всеми.

— А люди пропадают? — не совсем сориентировался в вопросе я.

— А то! — воскликнул Илья. — Вон, соседка с 56-й, пенсионерка. Лететь на Большую Землю ей не к кому, это я точно знаю. А тут захожу давеча, а ее нет. Дверь открыта, квартира пустая. А куда старухе восьмидесятилетней податься?

— Похитили?

— Да хрен его знает, — сдался шофер. — Может, не похищают. Может, переманивают деньгами или еще чем. Мол, мы опыты над вами, а вам потом банку варенья, да коробку печенья. Не знаю.

— А мне смотритель кладбища, Рай Терентьевич, сказал, что это дело рук маньяка, — поделился я обретенным знанием. — Он за ним десять лет охотится.

— Это Гвизда что ли? — скептически поднял бровь Илья. — Слушай его больше. Заливала еще тот. У самого в голове черте что, а туда же — маньяка он ловит. Он по пьяни себя-то поймать не может, а тут — маньяк!

— Да с чего ему врать то? — попытался защитить смотрителя я.

— Да с того, — Илья повертел в воздухе ладонью, подбирая слова. — Знаешь, чем этот твой Гвизда в свободное от работы время занимается?

— Нет.

— Тропы топчет. Нормальный человек будет этим заниматься?

— Это как?

— А так. Допустим, навалило снега, дорог не видно. Это Рай Терентьевич одевает свои специальные ботинки. Ботинки те, что твои лыжи, только вместо полозьев такие щиты прямоугольные. Так вот одевает он их — и идет топтаться взад-вперед по снегу. Типа, тропинку делает, чтобы другим удобнее было ходить. А весной трава попрет, так он траву топчет, дорожки напрямик делает.