Книга Равновесие Парето, страница 32 – Денис Бурмистров

— Хороший кофе, — я утвердительно кивнул. — Давно такого не пил.

— Это что, — отмахнулся довольно улыбающийся Николай Семенович. — Если бог даст, я по случаю сделаю вам свой фирменный. У меня специальная турка есть, ручной работы, я в ней варю. Но не на открытом огне, я предпочитаю по-турецки, на мелком песочке. Жар равномернее и со всех сторон, а не только снизу…

— Семеныч, какой случай? — не очень корректно перебил старика геолог. — Он сегодня улетит и заречется прилетать назад. Я прав?

Карчевский повернулся ко мне, и я только сейчас отметил, какие усталые у него глаза. Геолог либо не спал несколько дней, либо смертельно загонял себя на работе. Может потому и раздражительный такой?

— Ну, может быть… — неопределенно промямлил я.

— Ой, да ладно тебе! — воскликнул Карчевский. — Не может быть, а точно не вернешься. Зачем врать-то?

— А я и не вру, — резко парировал я. Мне начинал надоедать его обвинительный тон. — Я просто никогда ничего не исключаю. Никогда не говорю никогда.

— Глупый лозунг, — отрезал Карчевский. — Логическая тавтология, рассчитанная на слабых. Мол, человек себе не хозяин и обстоятельства властны над ним.

— Вы утрируете.

— Отнюдь.

— Как вам Славинск? — переменил тему Степанов, бросив сердитый взгляд на замолкшего геолога.

— Да я толком и не посмотрел ничего, — не стал льстить при Карчевском я. — Так, до магазина дошел и обратно. Уютно, но людей мало. Непривычно.

— Да, людей все меньше, — согласно кивнул Степанов. — Мы с Олегом даже пытались примерно посчитать сколько нас тут, в конце концов, останется. Право слово, цифра плачевная.

— А зачем тут оставаться? — удивился я. — Город же без снабжения, без энергии, без связи с миром. Это ж верная смерть.

— Ну, не так все плохо как кажется. У нас останется маленький вертолет медицинской службы, радио опять же. Мы сможем связываться с Большой Землей. Опять же, теплицы совхозные остались.

— Но зачем? — не понял я.

— Нас город не отпускает, — грустно улыбнулся старый диспетчер.

Повисла неловкая пауза.

— В каком смысле? — спросил я.

— А куда мне, к примеру, Игорек, лететь? — поднял на меня глаза Степанов. — К дочери в Оренбург? Так она замужем за военным, вчетвером с ребятишками двумя в общежитии ютятся, в одной комнате.

— Ну все таки, — возразил я. — Не бросят же, помогут.

— В том то и дело, что не бросят. Вот только не привык я обузой быть, Игорь. Не привык и не хочу становиться.

— Семеныч у нас из гордых, — поддел товарища Карчевский. — Все сам, все за всех. Из человеколюбов, филантропов. Все боится, что кого-то обяжет, оторвет от дел. Он уже в этой диспетчерской без сменщика второй месяц живет. Тимуровец, ешь твою на лево.

— Да как же я уйду-то, Олег! — всплеснул руками Степанов. — За маяком кто смотреть будет?

— Да Шишову твой маяк что козе баян! — парировал Карчевский. — Он по маршруту с закрытыми глазами пролетит. Намастырился уже за десять лет.

— Нельзя без маяка, — не согласился Степанов. — Не дураки его придумали и сюда поставили.

— А Шишов сказал, что давно уже маяки не работают, что вслепую летать приходится, — вставил я. И тут же получил довольно болезненный пинок под столом. Прошипев от боли сквозь зубы, я невольно дернулся, но, поймав красноречивый взгляд геолога, промолчал. Что ж, позже я с ним поговорю. Нет, ну что за дела — пинать незнакомого человека! Какая бестактность! Ладно, позже выясню, в чем дело.