Книга Равновесие Парето, страница 140 – Денис Бурмистров

Дорога пошла на спуск. Щебенка сменилась жухлой, примятой травой. Я узнал холм, по которому мы с Карчевским когда-то спускались к Колодцам. Осталось немного.

Юдин прибавил шаг. Мы теперь почти бежали вниз, стараясь не упасть, не дернуть связывающие нас веревки. Степанов начал немного отставать, отдуваясь. Илья потащил его за собой, я аккуратно подталкивал в спину. За мной топал геолог, покачивая факелом.

Мы миновали две глубокие лужи, чуть не упали в грязь, когда я поскользнулся. Гул стал невыносимым, заныли зубы.

Меньше стало серого вокруг, больше черного. Серая пурга рассеивалась, опадала, стелилась дымкой по земле и утекала вперед, обгоняя нас. Будто огромный пылесос затягивал в себя превратившиеся в туман воспоминания и мечты города.

— Колодцы, — с облегчением выдохнул раскрасневшийся Степанов, хватаясь за грудь. — Уф, утомился.

Перед нами чернел провал одного из загадочных Колодцев, ровная дыра в земле. Сейчас ее края были неразличимы, иллюзорны, укрыты волнами скатывающегося вниз серого тумана, которым обернулась странная метель.

Защелкали карабины, все отстегнулись от шлеек и повалили вещи на землю.

— Привал пятнадцать минут, — скомандовал Олег. — Далеко не расходимся, за пределы видимости не уходим. Илья, вотки вот тут пару факелов. Семеныч, раздай по банке тушенки на двоих. А то еще попадают с голодухи, болезные. Илья? Илья, чего ты там застыл?

Шофер стоял подле Колодца, заглядывая в него, призывно махал нам рукой. Его ноги по колено утопали в струящемся тумане, казалось, что Илья застыл на краю водопада.

Переглядываясь, мы осторожно приблизились к нему.

— Чего случилось? — спросил Олег.

Илья указал худощавой рукой вниз, восторженно протянул:

— Охренеть!

Внизу, в глубине Колодца, плескалось бездонное звездное небо.

Я азартно скреб по стенкам опустевшей консервной банки, выгребая жирные волокна тушенки. Было вкусно, но мало. Я с сожалением облизал ложку.

— Это не наши созвездия, — с видом знатока постановил геолог. — Могу на спор, кому не страшно.

— Верим, — отмахнулся диспетчер.

Мы сидели в кругу, на баулах и рюкзаках. В центре поблескивали пустые консервные банки с грубо открытыми ножом крышками. Из рук в руки передавалась пластиковая бутыль с остывшим чаем. Курящие курили.

Нас было четверо. Юдин быстро перекусил и ушел к Колодцу, где и прибывал последние минут десять. Трапезу мы заканчивали без него.

Вокруг нас была обычная темная ночь, у которой три торчащих рядом с нами факела отвоевали небольшой освещенный пятачок. Здесь не было серой метели, в которой смешивались и разлетались дома, дороги и еще бог весть что. Воздух был чист и свеж. О том, что в Славинске не все в порядке напоминала только струящаяся дымка в траве, которая стягивалась к огромной воронке-Колодцу. И казалось, что кроме нас, в этой черной пустоте, в этом кромешном мраке, нет больше никого.

На лицо упали мелкие капли дождя. Я поднял глаза к небу, но не увидел ничего, будто уткнулся в черный бархатный полог. Все звезды сейчас плавали, покачиваясь кувшинками, в глубине Колодцев. Но не наши звезды. Чужие.

— Чувствуете, — Илья держал на земле ладонь, которая тонула в дымке, озабоченно уставился на нас. — Трясется.

Земля действительно чуть заметно содрогалась, будто продрогшая собака. Я чувствовал это сквозь подошвы калош. Мелкая лихорадочная дрожь, еще не выглядящая опасной. Но я помнил слова Юдина о вулкане, воображение живо преподнесло картину падения в раскаленную лаву. Я боязливо поежился.