Книга Хроника посещения (сборник), страница 95 – Олег Бондарев, Дмитрий Силлов, Вадим Филоненко, и др.

Вокруг раскинулось пустое и пыльное пространство, сегодня непривычно тусклое, как будто старый выцветший фотоснимок. Вдали белел край карьера, и на спуске недостроенной лестницей в небеса торчала стрела экскаватора.

Всё как всегда.

«Паломники» сидели и, по-гусиному вытянув шеи, вглядывались туда, в этот спуск.

— Вы у меня сегодня молодцы, – сказал им Шухарт, лихо улыбаясь. Эту улыбку он всегда приберегал напоследок, для этого момента, чтобы клиенты не пугались раньше времени. – Теперь осталась ерунда. Во-первых, твёрдо запомнить, что обратно вам идти нужно ровно тем же путём, никуда не сворачивая, и всё будет хорошо, Зона выпустит, она всегда выпускает.

— А вы с нами, значит, не пойдёте?

— А у меня тут ещё дела будут, – весело сказал он им. – Ну и во-вторых. Давайте-ка бросьте жребий, что ли. К Шару толпой не ходят, только по одному. Вот и решите, кто первым пойдёт, кто вторым… Чтобы всё по-честному. А я – сейчас мне, прошу пардону у дам, отлить нужно.

Он встал и спокойно так ушёл за фургон. С рюкзаком, но мало ли зачем ему нужен рюкзак.

Шухарт слышал, как они по ту сторону обсуждают жребий, потом разговор снова перекинулся на Шар: точно ли?.. а если?.. ну а вдруг всё же?..

Шухарт слушал всё это вполуха. Ничего нового.

— Скажите, – повысив голос, обратился к нему вдруг однорукий, – господин Шухарт, а можно как-то выбрать?

— Что именно?

— Иногда мне снится, что я… целый. А вдруг Шар решит, что именно это сделает меня счастливым?

— У вас вырастет вторая рука, такое случалось.

— Но я этого не хочу! То есть хочу, конечно, только это не так важно, как… другое.

— Значит, – твёрдо сказал Шухарт, – всё будет так, как должно быть. Вы ведь именно за этим сюда пришли – каждый из вас.

Он хотел что-то ещё добавить, чтобы они успокоились, но не смог.

Пожалуй, следовало привыкнуть к этим приступам, но всякий раз они заставали его врасплох; в последние двадцать пять лет – никогда в Хармонте, всегда в Зоне, всегда рядом с карьером.

Как будто онтак здоровался с Шухартом.

Мир сделался невыносимо сложным и насыщенным, заиграл миллионом оттенков, названия которым нет и никогда не было ни в одном из человеческих языков. Шухарт не слышал, а буквально кожей ощущал звуки, которыми до краёв было наполнено пространство, одни вонзались в него раскалёнными иглами, другие ласкали, словно тёплая материнская ладонь. Всякий раз ему казалось, что ещё чуть-чуть, и он сойдёт с ума от такого количества новых ощущений. Всякий раз приступ заканчивался за полмига до грани, из-за которой Шухарт уже не смог бы вернуться.

Иногда он спрашивал себя: может, онтак воспринимает мир, так или даже полнее, ярче, и мне даёт взглянуть, чтобы я понял, почувствовал… зачем-то. Вот профессор – тот бы, может, и нашёл объяснение, но судьба есть судьба, так и не встретились, – а без профессора мне самому не справиться. Разве только Кирилл бы… – но думать о Кирилле было уже легко и просто, как о чём-то настолько давнем и не случившемся, как не купленный в детстве велосипед или не приехавший с гастролями цирк; не осталось ни горечи, ни тоски, только лёгкая грусть.

Такую же грусть пополам с облегчением Шухарт испытывал всякий раз, когда приступ проходил. Но сейчас, стоя за фургоном у распахнутого рюкзака, он чувствовал ещё и беспокойство. Может, это Викинг виноват? «Что-то не так»; слушать его меньше надо, вот что!