Онлайн книга «Хроника посещения (сборник)»
|
— Имеется у меня мыслишка. Забавная мыслишка. Этот Шар, «машина желаний»… Короче, если «треножники» у нас излучатели, то Шар усилитель и ретранслятор. А вот что он транслирует… Хиллер уже открыл рот, чтобы рассказать о пифии в подвале и о «булавках», когда произошло сразу несколько событий. К первому столбу пыли на грунтовке прибавился второй, двигавшийся собрату навстречу. Сощурившись, нейробиолог разглядел, что со стороны города мчится «лендровер», а из-за скал – армейский броневик. Он еще успел мысленно посочувствовать «жабам», запертым в стальном ящике броневика, когда обе машины съехались. Пыль ненадолго закрутилась огромным смерчем, скрывшим и джип, и броневик. Когда дымка рассеялась, стало видно, что из джипа выскочили какие-то фигуры. Ветер, дунувший от расщелины, донес серную вонь и человеческий крик. Хиллер отряхнул штаны и ринулся к смотровой площадке, прыгая с камня на камень. Взобравшись туда, он совершенно не по-джентльменски вырвал бинокль из рук грудастой блондинки в красной блузе и приставил к глазам. На грунтовке творилось что-то странное. Вывалившийся из джипа уродливый, страшный старик на костылях орал и то и дело махал руками, чуть ли не роняя костыли. Двое дюжих парней, галопом обогнув расщелину, подбежали к автобусу и принялись кричать на водителя и на женщину-гида. Третий, оставшийся на дороге, подпирал старика. Из броневика вылез Квотерблад, за последнюю неделю, кажется, еще больше пожелтевший, как скверная бумага или негодная, плохо выделанная горностаевая шкурка. За его спиной топтались двое молодчиков в голубых касках. Мерзкий старик орал на Квотерблада. Квотерблад слушал спокойно, а потом, обернувшись, кивнул своим. Те попрыгали на броню, и их машина понеслась обратно к скалам. Старик, окончательно разроняв костыли, плюхнулся на дорогу, вцепился руками в клочки редких седых волос и заплакал. * * * Случай с отцом был еще в младшей школе. Всех родителей приглашали в школу, чтобы они рассказали о своей работе. Когда пришла очередь отца, он не хотел идти, долго отнекивался, и мама даже заплакала – у всех папы как папы, а у нас такой бирюк. — И что такого, – всхлипывала она, – ты же не на пособии сидишь, не наркотиками торгуешь. Работа, как любая другая, и все вы, приходя с завода, одинаково воняете и одинаково пьете, и кто там в цеху вкалывает, а кто мусор разгребает… Отец тогда впервые в жизни ударил мать. Вроде бы несерьезно – отвесил пощечину, причем тыльной стороной руки, у той едва голова дернулась, но Геллерт подбежал и с криком вцепился в куртку отца, а потом они с мамой выбежали и вместе побежали к большому дому, а из флигеля за ними неслись крики и звон разбитой посуды… В общем, Геллерт не рассчитывал, что отец придет на урок. Но он пришел. Большой, угрюмый, в аккуратном коричневом пиджаке – своем парадном, отглаженном и отстиранном и все же едва ощутимо пахнувшем Дымами. Пришел и рассказал, как работает у печи, сжигавшей производственные отходы. Рассказал толково и серьезно, иногда хмуря широкий лоб и рубя воздух рукой, и Геллерт даже обрадовался – как отец, оказывается, классно разбирается во всех требованиях безопасности, во всех этих заслонках и температурных графиках. Потом отец ушел. После уроков Геллерта окружили на школьном дворе. Поначалу просто его одноклассники, которых он легко отпихивал руками, потом присоединились ребята постарше, в том числе Джек и Джош. «Мусорщик, – кричали они, скаля рыжие бабуинские морды. – Мусорщик, мусорщик!» И пели, и приплясывали вокруг него, как настоящие бабуины. Он попытался вырваться из круга, его отшвырнули назад, кто-то пнул рюкзак и оттуда вылетел не съеденный на обеденном перерыве сандвич с вялой зеленью и колбасой. Все расхохотались, загоготали, на колбасу наступили… и неизвестно, чем бы это кончилось, если бы не пришел Эрик. Он отвесил всего пару подзатыльников, и толпа разбежалась. Подошел к сидящему в пыли, размазывающему слезы и грязь по лицу Геллерту, протянул руку и сказал: «Ну, чего сидишь?» |