Книга Хроника посещения (сборник), страница 116 – Олег Бондарев, Дмитрий Силлов, Вадим Филоненко, и др.

Он лежал и смотрел в небо. Слева, по ту сторону Зоны, сквозь редеющий туман виднелись далекие серые кубы Института. Сидят ученые мужи, хабару научные названия присваивают, роботов в Зону запускают. Разве так Зону поймешь? Нет. Не выйдет. Самому надо, шкурой своей сюда влезть, целиком в этот нарыв погрузиться, чтобы понять и почувствовать, какой ты червь ничтожный.

Воздух становился прозрачным. Солнце медленно поднималось в зеленом зареве над горными вершинами. Первые утренние лучи окрасили окна выглянувших из тумана домов в розовые цвета. Над зеленым восходом блуждали оранжевые пятна, возносились пирамидами, падали в изумрудное зарево огненными птицами, складывались в затейливые пейзажи. Не поймешь – со зрением у тебя нелады, или там, в небесах, простирается прекрасная волшебная страна, на секунду позволившая себя увидеть. Словно Зона пытается тебе о чем-то рассказать. И ты силишься разобраться изо всех своих силенок человеческих. Мозгом своим слаборазвитым. В этот момент всё в Зоне становится ясным, четким, кажется еще чуть-чуть – и схватишься за понимание. Посмеешься над всеми учеными головами, спрятавшимися за толстыми стенами. Моргни – и нет больше той небесной страны. Пропала она, словно фата-моргана. Может, и не было ее никогда – это всё проклятая Зона с твоей головой вытворяет. Когда марево исчезает, на короткое мгновение вспыхивает зеленый луч и скрывается в небе. Говорят, что к Денебу летит, откуда пришельцы по Земле шестью Зонами пальнули.

Нет, нельзя Грегу восходом любоваться – не за тем сюда поутру пришел, рискуя нарваться на патруль. Ночью место, где Гуталин хабар зарыл, не найти. Старый чокнутый неудачник Гут… Как заведет в «Боржче» свою проповедь – хоть стой, хоть падай.

«Опомнитесь, дети человечьи! Верните в Зону дьявольские бирюльки! Человеку – человечье, дьяволову – дьяволово-во-е! Тьфу ты, прости меня, господи. Налей, старина Грег, еще, горло промочить. Один ты друг у меня остался. Был еще Рыжий, да где он сейчас? Сгинул Рэд в Зоне. Ибо нельзя сатанинскими игрушками прельщаться!»

Гут неделю назад хороший хабар у молодняка взял и в Зону поволок. Кажется, вот тут и зарыл, возле опрокинутой вагонетки. И выбирает же места позаковыристей! Два десятка «этаков», несколько «гремучих салфеток», «рачий глаз»… За такое дело в хорошие времена кругленькую сумму можно было выручить. Да и сейчас немалую.

Сталкер достал из рюкзака саперную лопатку и уже приноравливался, где бы копать, как почувствовал, что позади кто-то стоит. Оглянулся. Человек в темном плаще выпрямился на насыпи в полный рост. На капюшоне, скрывающем лицо в тени, плясали лиловые огоньки.

— Зачем ты пришел в Зону, сталкер? – спросил незнакомец.

Голос хриплый, скрежещущий, словно не человек, а мертвяк разговаривает.

— Что? Не подходи! Чего тебе надо?! – Грег крепче сжал рукоять лопаты.

Мысль тревожно бьется: кто это? Не похож на сталкера… Подняться – верная смерть. А этот стоит, как ни в чем не бывало, и разряды по нему не лупят.

— Что тебе нужно для счастья, человек?

Глаз не видно, но будто насквозь взглядом сверлит, в душу заглядывает. Грегу почему-то захотелось подняться и упасть на колени. Рассказать, какой он червь ничтожный. И что жена третий год больная, денег на лекарства не хватает. И что дочка, тварь безмозглая, никак лицей закончить не может – везде деньги нужны. И что уехал бы он отсюда – в Европу, в Азию, в бога душу мать, куда угодно, но не пускают – нельзя уходить тем, кто жил в Хармонте во время Посещения. Но ведь жить как-то надо? Прости меня. Ты же видишь мою душу. Дрянь я, но такой как все. А кто лучше? Да нет здесь никого лучше – днем с огнем не сыщешь. Все мерзавцы. Все присосались к Зоне как пиявки. Хочешь, я дело свое открою? Машины стану чинить. В последний раз ходку делаю, клянусь! Больше ноги моей в Зоне не будет.