Книга Демоны и сталь, страница 106 – Денис Бурмистров

Ева не выглядела смущенной или пристыженной, она лишь отступила на полшага.

— Я просто хотела поиграть, – ответила она. – Не знала, что для тебя так важна эта мышь!

— Она – моя, – мальчик хлопнул кулаком себя в грудь. – Нельзя брать чужое без спроса!

— Я у тебя играла с Лучиком, когда пришел Малсун, – пояснила Ева. – Я растерялась, испугалась, что он его обидит. Забрала, хотела потом вернуть. Но не успела. Вот, говорю сейчас.

Улисс с досадой хлопнул себя ладонью по ноге. Спросил грубо, но уже остывая:

— И где он сейчас?

— У меня в шкафчике. Я ему водичку и орешков оставила.

— Вернемся – сразу отдашь.

— Да, конечно.

Поднявшийся ветер зашумел в ветвях над головой, и Ева враз изменилась в лице, стала серьезной и сосредоточенной.

— Нужно работать, – сказала она. – Останься здесь. И, пожалуйста, не смотри.

В ее голосе слышался плохо скрытый страх, а еще какая-то постыдная неловкость, будто Ева готовилась сделать нечто непотребное.

— Обещаешь? – ее тонкие пальцы легли на плечо Улисса и с неожиданной силой сжали его.

— Обещаю, – закивал мальчик, потом быстро спросил. – Скажи, с тобой все будет хорошо?

Девочка не ответила, повернувшись лицом к дому. Запоздало кивнула. Попросила почти жалобно:

— Отвернись.

Улисс подчинился, хотя в душе неприятно ныло и горчило. Что он наделал? Зачем всё это? Не совершил ли непоправимую ошибку?

И все же не хотелось верить в злонамеренность Брюмондора. Ну не вызывал он отрицательных чувств, не выглядел злодеем и подлецом. Был окутан аурой тайны, как и вся труппа, даже немного пугал, однако Улисс ему отчего-то симпатизировал, очень хотел верить в слова и обещания, чувствовал исходящую от хозяина цирка силу и уверенность.

Это противоречие зародило в душе сомнение, и Улисс очень хотел ошибиться в своих страхах по поводу Евы. Жаль, что сама девочка отчего-то не хотела ничего объяснять.

За спиной утробно заклокотало, затрещало, защелкало. Эти звуки были одновременно и омерзительными и пугающими, как если бы сквозь плоть наружу пробирался мерзкий толстый паразит.

На затылке Улисса от ужаса поднялись волосы, по спине побежали холодные мурашки. Он чудом удержался от того, чтобы не развернуться, не отскочить. Но лишь дернулся, сжался, обхватил себя руками. Зажмурился. И постарался выгнать из головы те черные, ужасные образы, что рождались в паникующем сознании.

За спиной раздался явно различимый хруст костей, потом будто несколько тихих голосов зашептались, повторяя друг за другом, сплелись, и вот уже потянулась вверх не то молитва, не то песня – бесконечная, ритмичная, от нее заболело в груди и начало сдавливать голову.

Улисс попытался закрыть уши ладонями, но это не сильно помогло, звук и вибрации проникали сквозь плоть и одежду. В голове начало мутиться, желудок неприятно поднялся к горлу.

Вдруг всё закончилось, словно разом сорвали покрывало. Остались лишь шелестящий по траве и листьям дождь…

И плач, жалобный, умоляющий.

Ева? Ей нужна помощь!

Улисс повернулся, поправляя съехавшую на сторону тряпичную маску. Успел разглядеть скорчившуюся под деревом фигуру девочки и странное багровое зарево вдалеке.

Сухо щелкнул засов и с коротким скрипом раскрылось окно на первом этаже.

Улисс застыл за розовым кустом, не желая себя выдавать, но бросал тревожные взгляды на Еву. Ей на самом деле плохо, или она притворяется? И что делать, если хозяева дома заметят ее и позовут охрану?