Книга Лекарь для хана, страница 90 – Галина Погорелова

Повезло еще, что спросил шепотом, ведь стопроцентного решения у меня не было.

— Нет, – честно выдала я и тут же, набравшись наглости, парировала: – А сам-то знаешь?

— Нет, – старик ухмыльнулся.

Видеть на его лице эмоцию опять было странно, да и жутковато. Еще более странным казалось слышать развернутые фразы, а не привычное зловещее молчание.

Борчи потянул пальцами свою редкую бородку, углубившись в философствования:

— Я извести могу, чужими руками убить, – его темный взгляд застыл на мне, напомнив о встрече с волками. – А вот исцелить… Исцелить – нет. Но ты можешь: у тебя сила другая.

— Не пускаетономеня.

— Вижу. За день ты не управишься.

— А они? – я покосилась на хана и сидевшую подле него Тайдулу-хатун. – Они готовы ждать?

— Сама-то как думаешь, Айше…

Надо же, старик умел еще и иронизировать. Впрочем, оценить эту его способность я не успела: меня вновь прошибло мимолетным холодом, будто в имени «Айше» прозвучала «Алина». Но переспросить тоже не вышло.

— Иди к нам, девочка, – негромко позвала хатун. – Садись ближе.

Мой внешний вид ее не смущал: ни растрепанные косы, ни мокрое платье и волосы, ни отсутствие головного убора, на котором потоптался ее сын.

Разгладив юбку, я заняла прежнее место.

Хан так и лежал с прикрытыми глазами, но не дремал. Не посмотрев на меня, он вполне спокойно задал вопрос – из чего я сделала вывод, что Борчи напоил его каким-то обезболивающим.

— Что за сглаз на мне, скажешь? И что за хворь?

Я чуть не выпалила поставленный диагноз про спорынью, но в последний момент опомнилась.

— Подумать мне нужно, хан.

В ответ ожидаемо раздался тяжелый вздох, теперь уже точно с привкусом разочарования. Но сейчас я была готова побыть и дурочкой в его глазах: уж лучше так, чем брать грех на душу.

Как врач, я понимала природу его болезни. Но знала и другое: за последние годы на территории улуса не было вспышек «Антониева огня». Да и самого этого названия еще не существовало, однако о подобных симптомах степь быстро бы разнесла слухи, окрестив хворь как-то иначе.

Сейчас же жители Джучи не боялись ничего, кроме чумы. А значит, болезнь хана – инцидент не массовый, скорее, единичный.

Но если я озвучу свои догадки, особенно причины недуга – зараженный хлеб, – то не просто укажу на диагноз… я подпишу смертный приговор сотням и сотням людей. Поварам, пекарям, их подмастерьям, ключникам, поставщикам зерна, даже охране складов…

— Говори, Айше, – настояла Тайдула-хатун. – Кто сглаз наслал, видишь?

— Нет. Пока не вижу, – начала я осторожно, но тут же добавила: – Одно мне открыто – недуг твой, повелитель, велик. И виной ему не обычный яд, но и чужая сила. Душат тебя ею.

Получив такое откровение, Джанибек приподнялся на локтях.

— Кто?! Назови имена!

— Не скажет она тебе сегодня, хан, – вступился Борчи. – Сам же видел: хилая она, дар ее еще не окреп.

— Ай… будь проклята эта немощь! – хан завалился обратно, закрыв лицо руками.

Мне же повторно сделалось обидно за характеристику моих возможностей. Так и не поняв, к кому относилась эта его «немощь», я мотнула головой, но переубеждать собравшееся общество, разумеется, не стала. Однако и допустить полного разочарования в себе тоже не могла.

— Твоему телу нужен отдых, – быстро вставила я, пока он снова не впал в ярость. – Строгий пост, но его можно прикрыть верой, чтобы не вызвать лишних толков.