Книга Лекарь для хана, страница 75 – Галина Погорелова

После очередного ступора Гульнара не пришла в себя: ни через час, ни к рассвету. Она обмякла в моих руках, провалившись в глубокое беспамятство. В состояние, из которого я, со всем своим опытом врача, была не в силах ее вытащить.

Близился рассвет, а мои попытки привести Гульнару в чувство так ничего и не дали. Эту ночь не спала ни я, ни Умай. Бывшая апа даже вытащила на свет свои запасы – заварила трав, прихваченных в дорогу. По юрте плыл терпкий дух чабреца, зверобоя и шалфея, но бодрил этот напиток лишь нас с ней. Мы аккуратно, по капле, вливали его в рот девчонке, однако Гуля хоть и сохранила глотательный рефлекс, в себя не пришла.

Я проводила осмотр снова и снова, надеясь на ошибку, но постоянно возвращалась к одному выводу – поверхностной коме. Дыхание девчонки оставалось ровным, а зрачки – эти два черных бездонных омута – слабо реагировали на свет лампадки. Пару раз я получила от нее невнятное бормотание: она была здесь и одновременно где-то далеко, запертая в собственном теле. Вот только в любой момент могла провалиться еще глубже, и я действительно не знала, что с ней делать.

Через час Темир поднимет отряд: мне так или иначе придется сказать ему правду.

Я боялась его реакции. Корила себя за то, что в голову лезли гадкие мысли: настолько паршивые, в которых он не пожалеет девчонку… Нет, не погубит, но если на одну чашу весов встанет ее жизнь, а на другую – его будущее со мной, свободной от дара, решение могло оказаться непростым.

Что он выберет?

Не нокер и не верный слуга хатун, а он – мужчина.

Наверняка Темир уже распланировал наше «завтра», пусть я пока и не дала ему официального согласия. И мой откат к прежнему состоянию в его планы вряд ли вписывался, да я и сама не мечтала об этой силе. Но, глядя на бледное лицо девчонки, мне хотелось реветь от вины.

Ведь это я сделала ее слепой тогда, в степи. Пусть и вытащила с того света, но намеренно или нет, сбросила на нее свое «темное». Можно сказать, выставила ребенку счет и тянула до последнего, лишь бы не решать проблему. Все надеялась, что оно как-то само разрешится: Гуля прозреет, а чернота уйдет туда, где ей и место, – в настоящую сырую землю.

Но чуда не случилось...

— Вот что, Умай, – не выпуская руки девчонки, я покосилась в сторону бывшей караванщицы.

Умай сидела в метре от нас и уже по привычке сжимала амулет. С тех пор как до нее окончательно дошло, что я та самая двуликая Айше-хатун, она всерьез меня побаивалась. Сказывались на ней и наставления Темира, и резкая смена социальных ролей. Я подмечала все признаки депрессии и хронической усталости, но ни времени, ни сил возиться еще и с ее бедами у меня сейчас не было.

— Позови Темира, – решившись, приказала я.

Умай молча выскользнула из юрты.

Когда полог откинулся и вошел Темир, я принялась быстро объяснять, но он оборвал меня на полуслове:

— Знаю…

— Вот как? – его заявление на миг вогнало в ступор.

Переводя взгляд с него на Умай, я скривилась:

— Эх, апа, апа…

И так было ясно, кто именно просветил нокера.

— Ее не ругай, – вступился Темир, выпроводив женщину коротким приказом.

Когда мы остались одни, он подошел и опустился на колени рядом со мной.

— Я давно знаю, Айше.

— Почему же ты молчал? – мне все еще не верилось, что он просто стоял в стороне. – И почему не вмешался?