Книга Лекарь для хана, страница 19 – Галина Погорелова

И это было первой причиной для беспокойства.

Вторая тоже не давала покоя – хатун почти не разговаривала со мной.

Она и с другими вымеряла каждую фразу, не отличалась болтливостью, как и вышколенная под нее свита. Принимая мою помощь, слушала наставления по лечению, но стоило немного отойти от темы, как тут же следовал запрет. И ее короткое «Помолчи, Айше!» успело набить мне шишку.

Подобное задевало.

Расстраивало и то, что, несмотря на плюсы, неопределенность с моим будущим так и висела в воздухе. Хорошо хоть о замужестве хатун больше не заговаривала, но и раскусить свою пациентку у меня не вышло – понять ее мотивы.

Что-то во всем нашем общении было не так.

Вот где пригодился бы дарАйше, но видела я по-прежнему мало.

Зато меня саму рассматривали едва ли не под микроскопом. И не одна хатун…

Постепенно я изучила и ее окружение.

С Темиром мы поладили. Записав своегодруга детствав должники, я заручилась его негласной поддержкой. Но со временем стало ясно: и он искал со мной встреч. Старая дружба, напрочь вылетевшая из моей памяти, тут была ни при чем. Это чувствовалось за версту.

Я ему нравилась.

Мне же, отвыкшей от мужского внимания – нормального, спокойного, без нажима, – было приятно его ненавязчивое общение. Никакой опасности от него я не считывала, ничего дурного не подмечала. Да и вольностей он себе не позволял: понимал, что мы на виду у всей ставки. Но я все равно ловила себя на мысли: не о нем ли, случайно, шла речь? И не его ли имела в виду Тайдула-хатун, обещая сыскать для меня «ладного мужа»? Ведь это именно она раз за разом навязывала мне его в провожатые, и она же придумывала поводы провести нам время вместе: то коней посмотреть, то к реке прогуляться…

Взвешивая эту мысль, я невольно начала оценивать нокера. И неожиданно пришла к выводу, что выбор-то, пожалуй, неплох. А если меня припрут к стенке – неплох вдвойне.

В этом веке, в жестких условиях и традициях, где мне теперь приходилось жить, Темир считался завидным женихом. Нарасхват. Хорош собой, образован, объездивший половину Азии и Восточной Европы.

Но подтверждения догадкам я не находила, намеков на что-то подобное он тоже не давал. И ничего лишнего не рассказывал: ни о себе, ни о службе, ни о своей госпоже. Так что записывать его в свои потенциальные женихи я не стала. Да и не особо этого хотела. Все же служба при матери Великого хана казалась мне лучше навязанного замужества.

Помимо Темира другие члены свиты Тайдулы-хатун в друзья ко мне не набивались. Радушия не проявили, скорее, не замечали, что меня устраивало. Но был среди них еще один человек: тот неприметный старик, внимание которого особенно раздражало.

Я знала лишь его имя – Борчи. И больше ничего.

Со мной он не заговаривал, в лечение не вмешивался.

По его скромному наряду, походившему на одежду обычного степняка, трудно было определить его положение при хатун: советник, доверенное лицо, телохранитель… но, похоже, его обязанности этим не ограничивались.

Остатки же дара убеждали меня, что он далеко не прост.

Этот человек не имел окраса.

Никакого… Словно пустое место.

Пока смотришь на него – помнишь о его присутствии; стоит же отвернуться – забываешь.

Но плохо было то, что я практически не сомневалась в его интересе.

Борчи, кем бы он ни был, проверял меня. Как и его госпожа – изучал. И отделаться от ощущения, будто день за днем сдаю перед ним экзамен, не получалось.