Книга Лекарь для хана, страница 111 – Галина Погорелова

— Я год в немощи живу, – меж тем тихо продолжал Джанибек. – Ты что ж думаешь, с тобой только поститься буду? Да я от луны до луны одно и делаю, что молюсь и за стенами этими прячусь...

Покосившись в мою сторону, он усмехнулся.

— А я в степь хочу! Воли хочу!

И добавил таким холодным, режущим тоном, что у меня взмокли ладони:

— Расплаты хочу, Айше! Крови.

Дав мне возможность осмыслить услышанное, Джанибек пожал плечами.

— Ты же не излечила мой недуг: я это чую. Ты же просто тяготы мои уняла. Они же… – я вновь смутно догадывалась, кто скрывался за этим «они», – голову мою дурманили и вынуждали терпеть. Ждать. А, видишь, можно было и так, как ты… Можно же…

Вот тут стоило бы сказать, что нет – нельзя. Не каждому это дано: врачевать через дар. Но я наверняка бы промолчала, даже если бы мне вернули голос. Ведь уже сама сомневалась и в честности Борчи, и Тайдулы-хатун. Да и собственной силы не понимала, что уж говорить о силе старика, о которой он так ничего толком и не объяснил.

Но кто бы мог подумать, что при всем этом я буду так за него цепляться. Больше того – бояться остаться без него. Особенно сейчас!

Оторвавшись от прорези в ткани, хан посмотрел на меня.

— Вот теперь скажи: кто со мной это сделал? Кто, кыз?

Прежде чем открыть рот, я благоразумно вспомнила его предупреждение – как следует подумать. И на то были причины – впредь любое мое слово имело вес, равный чужим жизням. А любое неверное – еще и моей.

— Не знаю, хан, – честно выдала я.

— Узнай! Месяц тебе даю.

Он замолчал, я же, как кролик, не могла отвести от него взгляда, так и тряслась под его пристальным вниманием. Джанибек рассматривал меня со смесью раздражения и какого-то странного принятия, будто взвешивал и услышанное, и мою пока что полезную жизнь. А затем, скривившись, опять подошел к пологу, потянув ткань вверх.

Снаружи разгулялся холодный ветер, тут же забравшийся мне за шиворот. И если не считать его завываний в крыше, никаких других звуков так и не прибавилось. Впрочем, нокеры едва подняли бы шум – уж в своем деле они были мастерами. И ждали только условного сигнала.

Я нервно сцепила зубы, но не вытерпела – прибегла к дару, лишь бы предугадать, что решит правитель.

Он действительно собирался отдать приказ. И еще до того, как вверх метнулась его рука, я вновь влезла:

— Хан, он мне нужен!

Влезла раньше, чем сама успела сообразить, что казнь он не отменит…

— Прошу!

— Не забывай, кому служишь, – вместо ответа напомнил он. Но потом, вымотав меня минутой ожидания, все же уступил. Вернее, дал отсрочку: – Ежели боль вернется, и ежели ты ее не сможешь унять, его не станет... Много кого не станет, кыз. Мне надоело ждать.

Отрицательно качнув головой, он сразу же задернул ткань обратно, но в прорезь я успела заметить, что со старика стягивают мешок.

А хан уже шел к выходу.

— И вот что… – у самой двери он обернулся, пригвоздив меня очередным приказом.

Но ему я даже не удивилась.

— Служанка твоя, Гульнара… Чтоб при тебе была. Поняла?

Ничего не оставалось, кроме как опять кивнуть и поклониться.

— Поняла, хан.

Я осталась у проема, не зная, что делать дальше: идти к себе или все-таки выбежать во двор, как собиралась до появления Джанибека. Но позволят ли мне вообще сегодня встретиться со стариком? И какой у него теперь статус?