Книга Лекарь для хана, страница 106 – Галина Погорелова

— А я тебе тогда на что? Ты для нее испытания устраивал? Не для меня?

— Нет. Обе вы связаны, но у каждой своя дорога.

Я устало отмахнулась.

— Поняла я уже свою дорогу – вылечить твоего хана ровно настолько, чтобы он начал засматриваться на молоденьких дурочек. А ведь мы оба знаем, чем это закончится, даже если она ему не одного, а пятерых наследников родит. Плохо, Борчи... Плохо закончится.

От последней мысли мне стало холодно. Пришлось взять паузу и несколько минут посвятить глубокому дыханию, иначе желудок рисковал снова подвести. Но странным было и другое: Борчи по-прежнему не читал мне нотаций и не пытался заставить замолчать. А вот следующей откровенности я от него совсем не ожидала.

— Ты уж прости, Алина… или Айше.

От этих слов меня пробрал липкий страх, но я упрямо подтолкнула старика, не дав ему замолчать.

— За что простить, Борчи?

Я уже решила, что он наконец снизойдет – извинится за мои мытарства в степи, за тайны и за все манипуляции с моей жизнью. Но и тут его ответ ошарашил не меньше.

— Не должен был хан сегодня приходить к тебе. И ее не должен был видеть. Рано это – не тот путь он выбрал.

— Я не понимаю.

— Так и я, поверь, мало что понимаю. Но ты на меня не сердись: я думал, у нас будет больше времени – успею тебя подготовить. А оно, видишь, как повернулось…

Борчи поднялся медленно, будто за последние минуты состарился на пару десятилетий. И спину разогнул с трудом.

— Как повернулось? – переспросила я.

— Как должно, – взбесил меня он.

— Постой!

— Нет. Тебе отдыхать нужно, Айше. Я уйду тихо, никому не помешаю.

Он сделал несколько шагов к двери, но на пороге остановился, взглянув через плечо.

— Ничего не бойся, – досталась мне его же фраза, – сердцу верь – для тебя все сладится и горя не принесет.

— Что сладится? Ты куда? – попыталась я его задержать, но подняться не смогла.

Перед глазами забегали мушки, и вновь подкатила тошнота. На то, чтобы унять спазм, ушла еще минута, но к тому времени в комнате уже никого не было.

А ведь я не слышала ни шагов, ни стука двери.

— Борчи, скотина, – прохрипела я, попытавшись встать, но тут же завалилась обратно. – Умай!

И бывшую караванщицу, как назло, дозваться получилось не сразу – по ощущениям, она шла ко мне бесконечно долго, не иначе из соседней ставки. Когда же дверь приоткрылась, я уже едва держалась в сознании: так сильно клонило в сон.

— А где бей? – боязливо заозиралась Умай.

Мне и самой хотелось знать, где.

— Ушел.

— Тут же должен быть, – прошептала она, привычно накрыв грудь ладонью, где висели защитные амулеты. – Проглядела я его, хатун. Сходить за ним, догнать?

Я же чуть не спросила, а не привиделся ли он нам троим, но от предложения отказалась.

— Нет. Хватит ночь тревожить.

— И то верно, – тут же поддержала меня Умай. – Ночь у нас приключилась такая, что забери ее Всевышний, и горести твои забери... Утром свидитесь – никуда он не денется.

Вот тут можно было бы и согласиться. Как ни крути, а на беседы и тем более на поиски Борчи у меня действительно не осталось сил, но засыпала я все же с тяжелой головой.

Разговор со стариком оставил после себя горький осадок, словно он не просто ушел.

Словно прощался.

К тому моменту, как тишину дворца нарушил первый призыв муэдзина, я уже не спала – лежала с закрытыми глазами, гоняя в голове одни и те же мысли.