Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 187 – Кристина Юраш

В моей комнате было тихо и спокойно. Гул бала сюда почти не доносился, только иногда сквозь толстые стены пробивались далекие, приглушенные звуки музыки, похожие на эхо. Горничная заранее откинула покрывало и приготовила широкое пересадочное полотно.

Раздевание заняло больше времени, чем утренние сборы.

Сначала с колес сняли серебряные ленты, блестевшие в свете свечи. Потом Мелли и горничная осторожно отстегнули боковые полотнища юбки, приподняли ткань и слой за слоем освободили мои ноги. Шелк скользил по коже, и я чувствовала каждое движение ткани. На правой ноге отчетливо, на левой слабее, но чувствовала. Каждое прикосновение всё ещё казалось маленьким чудом, которое я боялась спугнуть громким вдохом.

— Здесь не давит? — спросила Мелли, просовывая ладонь под край нижней юбки, проверяя, не сбился ли шов.

— Нет. Все хорошо.

— А здесь? На подъеме стопы?

— Немного щекотно, — призналась я.

Она замерла и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Щекотно?

— Да. Как будто муравьи бегают.

— Раньше вы не чувствовали ничего ниже пояса.

— Я помню, Мелли.

На лице девушки появилась улыбка. Усталая, с тенями под глазами, но счастливая и искренняя.

— Значит, всё действительно возвращается. Ваши ножки восстанавливаются.

Горничная ничего не сказала, однако её движения стали еще осторожнее, бережнее, словно она помогала раздевать не больную женщину, а хрупкую статуэтку из старого фарфора, которую можно было разрушить одним неверным движением.

Меня перенесли на кровать при помощи полотна. Спина отозвалась знакомой тянущей болью, ноги тяжело легли на матрас. Когда пятки коснулись постели, по ступням пробежали мелкие уколы, похожие на электрические разряды.

Я поморщилась, не в силах сдержать гримасу.

Мелли немедленно наклонилась ко мне, ее лицо исказилось тревогой.

— Сильнее заболело? Может, позвать Вейрена?

— Нет. Просто чувствую матрас. Его текстуру. Это нормально. И… хорошо…

— Может, всё-таки позвать? Он прибежит, проверит…

— Он прибежит, снова начнет тыкать в меня своей металлической палочкой, потом запретит вставать до самой свадьбы, а может, и до конца жизни. Не надо. Если станет хуже, я скажу. Честное слово.

— Вы обещаете?

— Обещаю.

Мелли подозрительно прищурилась, оценивая мою искренность.

— По-настоящему? Не как в прошлый раз с библиотекой?

— Мелли, — воскликнула я с укором.

— Хорошо. Пока поверю. Но я буду рядом.

С платья сняли лиф. Развязали мягкие боковые ленты и осторожно вытянули ткань из-под спины, стараясь не потревожить позвоночник. Горничная помогла надеть чистую хлопковую сорочку, после чего собрала платье, накидку и вышла, унося с собой запах бального зала, духов и напряжения.

Мелли осталась разбирать мою прическу.

Шпилек в волосах оказалось столько, что их хватило бы на вооружение небольшого отряда. Она вынимала их по одной, аккуратно складывала в фарфоровую чашку и считала вполголоса, чтобы не сбиться.

На двенадцатой шпильке она широко зевнула, прикрывая рот рукой.

— Иди спать, — сказала я, закрывая глаза.

— Сейчас. Я только волосы распутаю. Осталось совсем чуть-чуть.

Она вытащила следующую шпильку, потянула гребень и снова зевнула. На этот раз так сильно, что глаза наполнились слезами, а плечи дернулись.

— Мелли.

— Я не устала. Честно, — тут же отозвалась Мелли.