Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 143 – Кристина Юраш

— Если станет больно, сразу говорите, — прошептала Мелли. — Только пообещайте.

— Скажу, — соврала я.

— И не терпите, — взмолилась Мелли.

— Руаль говорил то же самое, — буркнула я.

Мелли бросила на меня быстрый взгляд, но благоразумно промолчала.

Пересадка заняла несколько минут. Я помогала руками, стараясь удерживать корпус, пока Мелли тянула полотно и перемещала меня к краю кровати. Спина отозвалась тянущей болью, переходящей в жар. На лбу выступил пот. В какой-то момент мне показалось, что мы не справимся. Что я соскользну между кроватью и креслом и Мелли придётся кричать, поднимая весь дом.

Но кресло оказалось рядом.

Мелли осторожно усадила меня, поправила ноги и закрепила ремень под грудью. Потом долго подкладывала подушки, пока я не остановила её.

— Если ты возьмёшь все, в библиотеке не останется места для книг, — заметила я.

— Зато завтра Вейрен убьёт меня не сразу, — прошептала Мелли.

Она накрыла мои ноги пледом и поставила на колени небольшую лампу с закрытым стеклянным колпаком. Свет был тусклым, но достаточным, чтобы видеть страницы.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

Мелли достала карманные часы.

— Не больше тридцати минут. До рассвета далеко, но слуги встают рано. Я уже изучила расписание дома. Как приличная горничная, — похвасталась Мелли.

— Вейрен разрешал сорок, — напомнила я.

— Десять мы уже потратили на пересадку, — с сожалением ответила Мелли.

— Это нечестно.

— Можете пожаловаться магистру. Утром. Когда он спросит, почему вы не способны поднять голову с подушки.

Она сняла фиксатор и покатила кресло к двери.

Коридор встретил нас тишиной.

Днём дом казался просторным, светлым, наполненным жизнью. Ночью он стал огромным, пугающим лабиринтом.

Свет нашей лампы выхватывал из темноты картины, двери и высокие окна.

На портретах давно умершие Эдельгеймы следили за нами с одинаковым неодобрением, будто тайные ночные прогулки входили в список преступлений против достоинства их рода. Их глаза, написанные маслом, казалось, следовали за нами.

Колёса кресла шумели слишком громко. Каждый скрип казался предупреждением, каждый шорох — шагом стражи. На первом повороте Мелли едва не столкнулась с вазой, стоявшей на узком постаменте, и мы обе замерли, затаив дыхание.

Ваза не шелохнулась.

— Она стоит надёжно, — прошептала Мелли, вытирая ладони о платье.

— Я теперь ни одной вазе не доверяю, — ответила я.

Мы миновали застеклённую галерею. За дверями темнел сад. Фонтан продолжал работать, и плеск воды в ночной тишине казался громче, чем днём. Монотонный, гипнотический звук.

Я вспомнила Руаля.

«Я хотел услышать не любой голос».

Холодная нить шевельнулась под рёбрами. Слабо, едва ощутимо.

Пламя в лампе дрогнуло, вытянулось вверх.

— Не думайте о нём, — немедленно прошептала Мелли, заметив изменение света.

— Я не думала, — солгала я.

— Лампа считает иначе.

Я прижала ладони к подлокотникам, сжимая дерево до боли в ногтях, и заставила себя смотреть только вперёд. В темноту коридора.

Библиотека находилась в западном крыле, на том же этаже. Днём мы проезжали мимо неё, но внутрь не заходили. Высокие двойные двери из тёмного дерева оказались не заперты. Вероятно, Руаль не допускал мысли, что кто-нибудь в его доме рискнёт украсть книгу. Или просто забыл закрыть.