Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 139 – Кристина Юраш

Но, выйдя из пустой башни, ослепший от света и оглохший от тишины, Руаль пришёл не к ним.

Он пришёл ко мне.

И почему-то именно это пугало меня сильнее всего.

Я лежала на спине и смотрела в потолок. Расписанные ветви казались теперь не просто узором, а картой неизвестной территории, по которой я боялась путешествовать даже взглядом. Мысли путались, цеплялись одна за другую, но я упорно отгоняла их прочь. Особенно ту, что касалась герцога.

Человека, который добровольно провёл ночь в сырой, ледяной башне, лишив себя всего, к чему привык за полвека жизни. Человека, который утром пришёл ко мне не за отчётом, не с приказом, а потому что захотел услышать мой голос.

Не любой человеческий голос.

Мой.

Вспоминать об этом было опасно. Ещё опаснее — воскрешать в памяти детали: как медленно он пил воду, словно пробуя её на вкус впервые в жизни; как осторожно откусывал хлеб с мёдом, словно забыл, что простые вещи могут быть невероятно вкусными; как смотрел на меня. В его взгляде не было той холодной оценки. Там читалось нечто иное. Будто он наконец увидел не обязательство, навязанное королём и общественным мнением, а женщину. Живую, сломанную, но живую.

Поэтому я сосредоточилась на теле. На лечении.

Сегодня Вейрен разрешил мне дважды просидеть в кресле по сорок минут. Во время второй прогулки Руаль снова отвёз меня к фонтану. Я почти не разговаривала, экономя силы, а он не спрашивал почему. Просто стоял рядом, заложив руки за спину, и смотрел на воду. Его молчание больше не давило. Оно стало фоном, на котором мои собственные ощущения звучали громче.

Теперь, когда день подходил к концу, спина ныла. Боль была тупой, тянущей, распространялась между лопатками и отдавала в поясницу. Мышцы подрагивали, словно до сих пор пытались удержать меня в вертикальном положении, хотя я уже давно лежала. Вейрен предупреждал, что завтра боль может усилиться, и велел провести остаток дня в постели, не делая резких движений.

Я собиралась послушаться.

По крайней мере, до тех пор, пока серебряный подсвечник не поднялся в воздух.

Сначала я не обратила на это внимания. Подсвечник стоял на небольшом столике у дальней стены. Три свечи в нём почти догорели, воск стекал по витым серебряным ветвям и застывал неровными белыми наплывами, похожими на сталактиты.

Я смотрела в другую сторону, в окно, где темнело небо, и думала о том, что Руаль обещал вернуться, но так и не появился.

Не то чтобы я ждала.

Наверное, после бессонной ночи он просто лёг спать. Или занимался делами. Управляющий наверняка подготовил целую гору документов, накопившихся за время удивительного эксперимента его светлости.

— Госпожа… — прошептала Мелли.

Голос горничной прозвучал так тихо и тревожно, что мне это показалось странным.

Я не сразу отреагировала.

— Что?

Она не ответила.

Я повернула голову и увидела, что Мелли смотрит мимо меня. Её лицо побледнело, губы приоткрылись. В одной руке она держала сложенную ночную сорочку, которую собиралась убрать в шкаф, но замерла, не сделав ни шага.

— Что случилось?

Мелли медленно, с трудом подняла палец и указала на столик.

Серебряный подсвечник висел примерно в ладони над столешницей.

Пламя свечей дрожало, вытягиваясь в тонкие золотистые нити, направленные строго вверх, игнорируя сквозняк. Несколько горячих капель воска сорвались и упали на пол, шипя на паркете, но сам подсвечник не двигался. Он просто висел, будто его удерживала невидимая, но очень сильная рука.