Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 108 – Кристина Юраш

— Ваша светлость? — осторожно позвал секретарь. — Нужно ли запросить дополнительное обследование?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком резко. Я слышал, как сухо он вышел из моего горла.

— Разумеется, — секретарь опустил голову.

— Никому не сообщать об этом запросе.

Они собрали документы. Я дождался, пока дверь кабинета закроется, и снова посмотрел на выписку, которую почему-то оставил у себя.

Ваза могла упасть. Мелли поставила ее близко к краю. Задела столик подносом. Половицы в старой части дома слегка вибрировали. Я сам только что захлопнул дверь так, что задрожали стёкла. Фарфору не требовалась магия, чтобы разбиться. Только неудачное положение и время.

Я подошел к камину и бросил выписку в огонь. Бумага скрутилась, почернела по краям и быстро занялась, рассыпаясь в серый пепел.

В памяти снова возникло лицо Флорис. Она не оправдывалась сразу. Она смотрела на меня, будто пыталась понять, действительно ли я способен снова обвинить ее. Потом заговорила. О мокрой простыне. О боли. О том, чего ей стоили мои подозрения.

Я вспомнил, а увидел ее в комнате матери.

Она лежала в холодной комнате, без лечения, пока я занимался расследованием, королевскими требованиями и Глорией. Я мог вмешаться еще в павильоне. Мог приказать доставить Флорис в дворцовый лечебный корпус. Мог выяснить ее состояние вечером.

Я не сделал ничего. А сегодня вошел в ее комнату и сообщил, что она, возможно, сама устроила падение арки.

Под ребрами шевельнулось тяжелое, холодное чувство. Оно не было похоже на раскаяние — я не умел раскаиваться. Оно было похоже на осознание того, что я, Руаль Эдельгейм, нарушил собственный кодекс. Я судил без доказательств. Я позволил чужой истерике и собственному раздражению заменить факты.

Я взял со стола перо и подвинул к себе чистый лист. Чернила легли на бумагу неровным пятном.

«Мисс Моллард».

Я остановился. Что писать дальше? «Я был неправ». Слишком категорично. «Я позволил себе необоснованное предположение». Звучит как начало отчёта для Совета лордов.

Я зачеркнул строку. Взял новый лист.

«Прошу простить мою резкость».

Резкость? Я не повысил голос. Не оскорбил ее. Лишь задал несколько вопросов. От которых она побледнела сильнее, чем после процедуры Вейрена.

Перо замерло над бумагой. Капля чернил сорвалась и оставила кляксу, похожую на раздавленное насекомое.

Сказать лично было бы проще. Я мог вернуться в комнату. Она по-прежнему находилась в нескольких десятках шагов. Достаточно пройти по коридору, открыть дверь и произнести несколько слов.

Но на практике Флорис Моллард почему-то никогда не ограничивалась тем, что от нее ожидали. Она потребовала взаимной верности. Потребовала взять Мелли. Отказалась изображать благодарность. Сообщила, что я не стою ее ног.

Я смял лист. Бумага хрустнула в руке. Я бросил ее в камин.

Нет. Возвращаться сейчас было неразумно. Она устала. Только что перенесла болезненную процедуру. Разговор с Глорией, который Флорис, несомненно, слышала, тоже не способствовал спокойствию. Ей нужно было отдохнуть.

И мне стоило выбрать более подходящий способ дать понять, что конфликт исчерпан. Способ, который не требовал новых объяснений и не ставил меня в унизительную позицию оправдывающегося мальчишки.

Глория никогда не любила долгие разговоры после ссор. Однажды я не приехал на ее выступление. На следующее утро она отказалась меня принять. Я отправил сапфировые серьги. Вечером Глория сама написала, что готова простить мою забывчивость. В другой раз потребовалась бриллиантовая брошь. После особенно неприятного спора о будущем союзе — колье.