Книга Дом холодных сердец, страница 77 – Тея Авари

За ужином Ева бросила Альбе многозначительный взгляд – пора.

А уже наутро старуха отдавала ей последние указания.

— Выпьешь залпом – будет не так горько, – сказала Альба, увидев, как девушка морщится, уловив запах снадобья.

— А если братья проснутся раньше? – Ева медлила, не спеша пить зелье. – Что ты им скажешь? Вдруг они разозлятся… причинят тебе вред?

— Не проснутся, – уверенно покачала головой Альба. – Зелье, что я подмешала им утром, усыпит их на пять, а может, даже и на семь дней. У тебя будет время вытащить своего красавчика из лап ведьмы-вампирши.

— Скажи, что у меня получится, Альба, – Ева пронзительно взглянула на старуху.

В ее глазах ясно читалось: решение принято, и отговорить ее невозможно. Но благословение… от благословения она бы не отказалась. Проблема в том, что ведьма едва ли имела на него право. Для этого бы лучше сгодилась матушка-настоятельница. Но в ее отсутствие девушке были дороги любые слова веры – даже если вера эта не во Всевышнего, а в нее саму.

— Все получится, – сказала Альба. – Не веришь моим словам – поверь моим старым костям. Они многое повидали на этом свете. Поверь и праху, в который я обращусь… но и тогда буду помнить твою историю, Ева. Это твоя судьба, девочка.

— Все говорят про судьбу… – прошептала Ева. – Но откуда мне знать, что это правда?

— Ниоткуда, – ответила ведьма. – Это только твое сердце. Слушай его. Оно дано тебе не просто так.

Альба протянула ей чашу с зельем.

— Тысячелистник и бузина снизят температуру твоего тела, – пояснила она, – а корень ивы сделает кожу холодной, как снег. Страстоцвет уберет человеческий запах и сделает биение сердца едва заметным. Не пугайся.

Ева взяла теплую чашу в ладони. Нос уже привык к терпкому запаху трав, но решиться выпить зелье все равно было сложно.

— А если кто-то из вампирского двора узнает меня? – спросила девушка.

Альба закхекала.

— Белладонна изменит твою внешность, сделает тебя иной в глазах смотрящих, – пояснила ведьма. – Ни один вампир не приметит в тебе человека. – Она задумалась, пожевывая губу, как часто делала это по привычке, и добавила: – Но их лорда все-таки остерегайся. Старайся не попадаться ему на глаза.

Ева молча вглядывалась в темную, мутную жидкость в своей чаше. Собралась с силами, глубоко вдохнула и, задержав дыхание, залпом выпила содержимое.

Горло тут же сдавило судорогой, грудь, наоборот, рвало от кашля, живот скрутило, тело бросило в жар. Ослабев, девушка рухнула на колени и закашлялась.

Но стоило удушью отпустить ее, как она увидела, что кожа на руках стала еще бледнее, почти прозрачной. Волосы почернели, став угольно-черными, как вороново крыло.

Она подбежала к зеркалу – и в отражении на нее смотрели не ее привычные голубые, а черные, как зимняя ночь, глаза.

— Невероятно… – прошептала Ева, рассматривая свой новый облик.

Теперь она походила на одну из вампирш дома Каэдэс.

— Поспеши, – сказала Альба.

Ева кивнула и стремительно направилась в конюшню. Там ее уже ждала оседланная кобылица, самая спокойная, какую смогли найти, – Ева плохо ездила верхом.

Альба помогла ей вывести лошадь и подсадила в седло.

— Будь осторожна, – сказала она.

— И ты, – отозвалась Ева, пожимая ей руку на прощание. – Береги Астэс. Я скоро вернусь!

Она взялась за поводья и в последний раз оглянулась на шпили дома, ставшего ей родным. Над крышей ворот, вверх ногами, прижавшись к углу и будто украдкой наблюдая, пряталась летучая мышка.