Книга Дом холодных сердец, страница 101 – Тея Авари

Торн дождался, когда дрожащая Мириим кивнет.

— Выполнишь, как я сказал, и я награжу тебя, – добавил он. – Но если с ней что-нибудь случится, от вашей деревни не останется и следа. Поняла меня?

Мириим закивала усерднее.

Торн прислушался к биению ее сердца и решил, что, пожалуй, хозяйке можно верить. Он перевел взгляд на только что вошедшего в дом Райна. Перепуганный парень остановился в дверях как вкопанный.

— Ты, – обратился к нему Торн. – Там, где вы нашли меня, я обронил нечто ценное.

Райн непонимающе заморгал, и Торн, подойдя ближе, зловеще произнес:

— Не думаю, что вы успели продать торгашам заговоренный клинок. Верни его мне. Верни мой меч.

Торн поспешно вышел на улицу, раскрыл крылья и, оттолкнувшись от старых досок, взмыл в черное небо.

Если Ева не ошиблась, лошадь примчалась из леса с юго-востока. Выбрав направление, Торн направился туда.

Лес встретил его мрачной тишиной. Даже ветер не качал деревья, словно кто-то остановил время, навечно запечатал пространство вокруг.

Торн опустился у самой чащобы, втянул носом воздух, чтобы прочесть запахи, затем быстро огляделся, пытаясь рассмотреть следы. Поняв, что на верном пути, вампир двинулся в глубь леса.

Покосившуюся, разъеденную временем хижину он нашел быстро. Дверь была распахнута, в воздухе чувствовался запах запретной магии, а на пороге темнел след – застывшая кровь.

Торн наклонился, провел пальцами по темному пятну и поднес руку к лицу. В один миг ему стало ясно, кто забрал Альбу, девочку и его братьев, и глаза вампира вспыхнули алым.

До замка Каэдэс Торн, подгоняемый яростью, добрался быстро. Зловещие башни темного замка стремились ввысь, словно когти, готовые разорвать само чрево облаков. У ворот зажглись факелы, но их свет был холодным, мертвым: он не отгонял тьму, а, наоборот, притягивал ее.

Никто не остановил Торна – ни в небе, ни на земле, – когда тот опустился на ступени центральной лестницы. Его ждали.

В зале на своем привычном месте восседал Атрей, с холодными, жесткими чертами лица, застывшими подобно маске. Он вальяжно развалился на троне, и его улыбка была похожа на острую бритву.

— Наконец-то, – сказал он. В его голосе прозвучало торжество. – Последний из Тенебраэ. Я ждал тебя, чтобы закончить начатое. Ты ведь понял, что весь ваш род должен исчезнуть? Я рад, что ты такой сообразительный и пришел сюда сам.

В зале, по обеим сторонам от Атрея, разыгрывалась мерзкая иллюзия праздника. За огромными столами, уставленным бокалами с темной густой жидкостью, пировал двор Каэдэс. Их лица были безумны в своем восторге: лишенные человечности глаза, измазанные кровью губы.

А во главе каждого стола…

За одним Торн увидел Астэс. Маленькая, как кукла, с аккуратно приглаженными волосами и чужой, изысканно подобранной одеждой. За другим сидела Альба, тоже расчесанная, облаченная в черный шелк. Обе находились без сознания, подобно марионеткам, позабытым кукловодом.

Подле них стояли открытые ящики. Внутри них спали опоенные братья Тенебраэ – Милтос и Кассий. В грудь каждого по самую рукоять были воткнуты серебряные кинжалы, мешающие вампирам прийти в сознание. Спокойствие их лиц никак не сочеталось с опасностью окружающей реальности.

— Я решил разнообразить наши балы и пригласил смертных их возглавить, – нарочито беспечно сообщил Атрей.