Книга Хрупкий сосуд 3, страница 13 – Ольга Чумаченко

— Ладно, продолжим! — шепнул недовольный мужчина. — Я вынес тебя из нарийской лаборатории. Ты не могли бы рассказать, что они с тобой там делали?

— Лечили! — правдиво ответила девушка, но на это раз не стала строить из себя глупышку. Не понравилось ей, что его светлейшество допрашивает её, обращаясь на «ты». Неуважение это.

Зелёный огонёк не вздрогнул. Лежала Ева в больнице и действительно лечилась. Это была чистая правда.

— Как ты оказались у нарийцев?

Да, сложный вопрос. Но отвечать на него… «Упал, очнулся, гипс?»

— Если бы я это знала? Вообще, оказалась без сознания, раненая, как точно не знаю, — и это чистая правда.

Нет. Не таких ответов ожидал услышать Аллан. Истязания, жуткие опыты на разумных существах. Компромат. А это… — Расскажи, откуда ты, — всё равно не сдавался мужчина накопать компромат на нарийцев.

— Что это изменит? Где я была, там меня уже нет. Думаю, что это уже не имеет никакого значения, — ответила девушка. — Надо было раньше спрашивать, кто я и что, из какой семьи, из какой агломерации, а так — всё! Предлагаю развернуть корабль и вернуть туда, где взял. И как можно быстрее.

Да! Ева знала закон. Он раньше должен был узнать о ней, собрать все справки. А так, теперь она его личная забота. Он за неё отвечает перед своим законодательством.

— Заходи! — велел Аллан своей жене войти в свой загородный дом уж совсем по-хозяйски, как хозяин своей провинившейся собаке приказал. А Ева, что? Спинку прямо, нос к верху. Это собаке приказать можно, а свободолюбивой кошке…

В городскую квартиру высокий чиновник не повёз совсем малознакомую девушку, хотя и жену. Правильно, увидит кто-нибудь такую «серую мышку» рядом с ним — высмеют. Больше боялся, что родители узнают, что вот так вот, не понятно на ком женился, не понятно кого привёз их ненаглядный единственный сыночек. Мало того, что ростиком девушка маленькая, где-то сто семьдесят пять сантиметров точно в ней есть, но для него это мало. Родители настаивали, что жена у него должна быть из своих: высоких, статных. И пускай не с голубым цветом кожи, но чтобы внешность была яркая. А вот таких, как он, с отличительной голубой кожей среди небесных совсем малый процент, один на тысячу.

Да, у Евы бледная кожа, как поганка она выглядела среди местного колоритного общества. Сразу было видно, что она приезжая, или из какой-нибудь отдалённой колонии — это в лучшем случае. Деревенщина, сказали бы на Земле про неё. А здесь… Комплексовать, что её прекрасный гардероб и украшения остались на Но-ре, она не собиралась. Она себя не стеснялась. Хоть в одежде, хоть без, она чувствовала себя прекрасно. Она-то себе цену знала.

А Аллан боялся ещё и журналистов. Безумно обрадовался, что корабль прилетел раньше времени и «акул пера» никто не успел предупредить о его возвращении. Сфотографировали бы его с привезённой девушкой — держись: публичная насмешка была бы гарантирована. А что он хотел? Нет на космическом корабле салонов красоты и магазинов модной одежды. Так в его рубашке она и ходила, подпоясанная ленточкой от своей медицинской ночнушки. И босиком. Обуви её размера на корабле естественно не нашлось. Ну и не совсем «ходила». Во время всего пути он запретил выходить ей из его комнаты.

Ну, посчитал он, что девушке лет двадцать. Хотя она ему сказала, что ей около тридцати, примерно двадцать восемь, двадцать девять. Нет! Это она ему сказала, только услышав, что ему сорок один. Подумал Аллан, что Ева ему врёт, что она хочет в его глазах казаться более взрослой. Подумал, что рано он с неё детектор лжи снял, надо было ещё и о таком личном поспрашивать, как возраст, пристрастия. А то, что он время от времени чувствует её эмоции, не давали ему полного представления, что правда, а что лож.