Книга Хрупкий сосуд 4, страница 25 – Ольга Чумаченко

Побродив по инету, по личному сайту больницы, она нашла несколько знакомых врачей, которые, возможно, могли помнить её. Но… если не попробовать, то ведь и не узнаешь. Поэтому, пригласив в дом няню, студентку на подработке, предупредив, что камер только в ванной комнате нет. Мало ли что? Ева никому не хотела доверять жизнь своей дочери. Отправилась с утра пораньше в лечебное заведение.

Больница как больница. Подъехала Ева на автобусе к остановке. Казалось бы, что ничего не изменилось. Да, остановка новая, пешеходные дорожки свежие, крыльцо тоже обновили, и деревья вокруг стали ещё выше, а каких-то и нет вовсе. Время.

И внутри почти также. Ностальгия напала на неё. Ева шла и всматривалась в такие родные стены. И ведь не так много времени она провела в них. Просто, с Соломоном она здесь познакомилась. И…

По коридору пробежали молодые смышленые практиканты: девочки, мальчика. Для неё дети. Ева остановилась и улыбнулась им вслед. Эх, жизнь!

Знакомого врача, когда-то принимавшего практику у студентов-медиков, у неё, она встретила у его же кабинета, всё того же. Казалось бы, ничего не изменилось в высоком худощавом мужчине, но… эти двадцать лет отпечатались на нём. Время, возраст. Тогда ему было лет сорок пять-сорок восемь, теперь… лет семьдесят не меньше. И он уже не казался ей таким высоким.

— Здравствуйте, Ярослав Михайлович, — поздоровалась Ева со стариком. А он её не узнал, смерил взглядом, в котором насмешливо читалось: эх, где мои хоть двадцать лет! — Зверева Ева Евгеньева, больше двадцати лет назад практику у вас в больнице проходила. — Попыталась она напомнить ему о его студентке, но… сколько их у него было? Уж точно не одна тысяча. — Ярослав Михайлович, у меня к вам дело, не терпящее отлагательств. Вы сможете уделить мне десять минут вашего времени.

Время, время. Десять минут? Пожалуйста! Бодрый старичок, в стати которого всё ещё присутствовала аристократичная осанка, пригласил бывшую студентку в свой кабинет.

— Так что вас привело ко мне, Ева Евгеньева, или правильнее, Евгения Евгеньевна? — всё-таки вспомнил он сироту Звереву.

— Да, так, наверное, было бы правильнее, — улыбнулась бывшая. — Но вы не беспокойтесь, лишними разговорами я утомлять не буду. Давайте, перейду к тому, что меня привело к вам.

Ева немного рассказала о себе, что была замужем, развелась, вернулась в свой дом, ну, так получилось, друг у неё ещё есть, которому надо было приписаться в их городе, вот она его к себе и прописала. Для доказательств она показала свои документы на дом, что она хозяйка, и показала прописку своего друга. И ещё, сказала, что он болен, и на данный момент находится присмерти у них в реанимации. А теперь к делу, зачем пришла. Она хотела бы приходить и ухаживать за ним. Но… просто так, с улицы, даже простым волонтёром её никто не возьмёт. Тем более без рекомендации.

Михайлыч набрал при ней номер реанимационного отделения и узнал, что там у знакомого Евы. Громкий голос с телефона был слышен и ей. Плох. Его подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких, но… скорее всего, уже завтра его отключат.

Больница, это место, где каждый день умирают люди. И если бы медицинский персонал близко к сердцу воспринимал горе каждого…

— Единственное, что я могу сделать для вас, Евгения Евгеньевна, это проводит к нему попрощаться.