Книга Похищенная истинная ректора-дракона, страница 41 – Мелина Боярова

Проснувшись, я долго лежала, глядя в потолок, воскрешая в памяти образ из сна. Он стоял перед глазами, такой же реальный, как Эдриан, спящий в кресле у камина. И этот дракон — мое первое воспоминание, не связанное с рассказами мужа.

— Эдриан? — улыбнулась мужчине за завтраком. — Расскажи мне о драконах.

Он замер с чашкой в руке, улыбка мгновенно сползла с его лица, и на долю секунды в глазах блеснула холодная сталь. Вспышка погасла так же быстро, как и появилась, сменившись болью и сочувствием.

— Зачем тебе это, дорогая? — он отставил кружку и присел рядом, обнимая за плечи. — Не нужно бередить старые раны.

— Какие раны? — посмотрела доверчиво, не понимая, о чем он.

— Ты пострадала из-за дракона, — в голосе Эдриана впервые прорезались жесткие нотки. — Именно они виновны в том, что ты попала в аномалию. Вся империя сейчас воюет с этими тварями и соседним королевством, которое их приютило. Они несут только смерть и разрушение. Но тебе не о чем беспокоиться. Здесь мы в полной безопасности. Я защищу тебя и нашего ребенка.

Он поцеловал меня в висок и ушел, оставив наедине с моими мыслями и нетронутым завтраком. Его слова должны были успокоить, но они посеяли тревогу.

Дракон — враг? Чудовище? Причина моих страданий?

Тогда почему во сне я чувствовала не страх, а тоску? Почему хотелось протянуть к нему руку и коснуться шершавой кожи?

Чем больше я спала, тем чаще он приходил.

Сны постепенно менялись. Теперь он видел меня и летел навстречу сквозь грозовые тучи. В его серых, как штормовое небо, глазах плескалась ярость и обжигающая боль. Я пугалась его и бежала прочь. Неслась по бесконечным выжженным землям, а он неотступно преследовал. Его тень накрывала меня, а громогласный рев сотрясал воздух.

— Что тебе нужно? Оставь меня! — кричала во сне, задыхаясь от бега.

Но дракон не отставал, но и не нападал, не пытался причинить вред. Он просто летел следом, сокращая расстояние, и я знала — догонит. Он всегда догонял. Каждый раз я просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, а внутри меня настойчиво толкался наш с Эдрианом ребенок.

Вынырнув из очередного сна, как из глубокого омута, я подскочила в кровати, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось о ребра, словно пойманная птица, а по спине стекал холодный пот, пропитывая тонкий шелк ночной сорочки.

Опять он! Почему образ серебристого дракона вызывает во мне такой трепет, если, по словам Эдриана, он — воплощенное зло и причина всех моих бед? Под сердцем настойчиво толкнулся ребенок, будто поддерживая мои смутные опасения и не давая забыться в успокоительном беспамятстве.

Живот ощутимо выпирал, а движения малыша внутри пугали своей силой. Эдриан говорил, что наш ребенок — плод большой любви, но почему тогда от каждого толчка у меня сводило дыхание от необъяснимой тревоги? Я положила ладонь на живот, пытаясь успокоиться и утихомирить маленькое существо внутри, но чувствовала лишь, как дрожат кончики моих пальцев.

Дверь спальни тихо скрипнула, и в полосе света появился Эдриан, одетый в безупречный черный камзол.

— Ты снова кричала во сне, Лориана, — произнес он со странной смесью заботы и досады в голосе. — Неужели мои отвары перестали действовать? — Он подошел ближе, и я невольно сжалась, опустив голову вниз, чтобы он не увидел моих расширенных от страха зрачков.