Книга Суп для дракона, страница 24 – Аурелия Шедоу

— Три дня ещё не прошло, — произнёс он негромко, и я поняла, что он помнит, помнит и считает.

— Я и не жду ничего, — ответила я как можно беспечнее. — Просто ем.

— Пересолен, — согласился он, и в его голосе не было раздражения, скорее усталость.

Я хотела рассказать ему про звёзды, про маму, про странное чувство, когда вокруг всё чужое, даже небо, но слова застряли где-то в горле, и я только сказала:

— Знаешь, дома мама показывала мне Сириус, собачью звезду. А здесь я вообще ничего не узнаю.

Он помолчал, потом негромко ответил.

— Когда всё пройдёт, могу показать тебе местные созвездия.

Это прозвучало так, будто он предлагал что-то большее, чем просто астрономическую экскурсию, но я не решилась уточнять, а только кивнула.

Позже, когда я уже лежала в своей каморке, укутавшись в тёплый плащ, я слышала, как внизу иногда скрипят половицы — он тоже не спал. Но теперь тишина не давила, потому что я знала: он где-то рядом, и даже если он не заговаривает первым, это не значит, что ему безразлично.

Глава 17 Ночные голоса и черный камень

В ту ночь я проснулась не от холода и не от сквозняка. Что‑то было не так — какая‑то неправильная тишина, слишком плотная, как будто воздух сгустился и давил на уши. Я полежала несколько минут, прислушиваясь, и вдруг услышала его голос.

Дарион говорил тихо, но в пустой башне каждый звук разлетался по камням, и слова долетали до меня сквозь щели в полу. Сначала я подумала, что он опять разговаривает сам с собой, как иногда делал, сидя у очага, — бормотал что‑то про дрова, про погоду, про эльфов. Но тут я различила другое, то, от чего внутри всё оборвалось.

«Через семь дней, — сказал он. — Я проведу ритуал. Я должен успеть, пока эльфы не пришли сюда сами».

Моё сердце застучало где‑то в горле. Я тихонько встала, на цыпочках вышла в коридор и прижалась к стене возле лестницы. Ступени скрипели, но я знала, куда ставить ногу, чтобы не выдать себя.

«…жертва, — донеслось до меня, и я замерла. — Неприкаянная душа. Невинная кровь». Пауза, потом ещё тише: «Она не подойдёт. Я не знаю… Не хочу. Но если Сильванель узнает…»

Он не договорил, и в наступившей тишине я услышала, как он тяжело вздохнул. Потом заскрипела кровать — он встал.

Я шмыгнула обратно в каморку, забилась под плащ и закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Внутри всё кипело — от страха, от злости, от какого‑то горького разочарования. Он думал об каком-то ритуале. Но он сказал «не хочу» — это что‑то значило? Или просто отсрочка?

Я долго не могла уснуть, ворочалась, и в какой‑то момент рука сама нащупала маленький чёрный камень, который я нашла в кладовой в тот самый первый раз, когда наводила порядок. Странный камень — гладкий с одной стороны и острый с другой, почти как лезвие. Я носила его в кармане фартука, потому что он приятно холодил ладонь и почему‑то успокаивал. Я сжала его так сильно, что грани впились в кожу, и вдруг пришла мысль — дурацкая, отчаянная, но другого выхода я не видела.

Если ритуал требует рун, а эльфы могут активировать их прямо с поляны, может, я смогу этому помешать? Не уничтожить проклятие целиком — нет, я не настолько глупа, но хотя бы ослабить, исказить, чтобы Сильванель не смог управлять Дарионом как марионеткой? Среди этих запылённых вещей в кладовой я видела обломки старых менгиров — те самые камни, на которых эльфы вырезали свои знаки. Один такой обломок я тогда отложила, сама не зная зачем. Теперь мне показалось, что судьба сама подсунула его мне.