Книга В тени его лжи, страница 9 – Галина Колоскова

— Он… он купил ей мои конфеты, – вырывается у меня шёпот, полный непередаваемой боли. – Те, что я люблю.

Игорь ничего не отвечает. Он даёт мне время успокоится. Я отвожу взгляд от фото, пытаясь справиться с накатывающей волной тошноты. Глотаю воздух, но он не лезет в лёгкие.

— Есть кое-что ещё, – безжалостно добивает Игорь, перекладывая фотографии. Под ними лежит распечатка брони отеля. «Гранд Отель Европа». Номер «люкс». Даты – те самые, когда он был в «командировке» в Питере. Командировка, из которой он привёз мне магнитик в виде медведя. Я до сих пор храню его на холодильнике.

И ещё стопка чеков. Чек из ресторана при отеле. Ужин на двоих с шампанским. Чек из спа-салона. Массаж для двоих.

Я смотрю на эти бумажки, и они складываются в идеальную, ужасающую мозаику. Каждый чек – гвоздь в крышку гроба наших с Артуром отношений. Каждая фотография – плевок в наше прошлое.

Он не изменял. Он строил с ней новую жизнь. Параллельную моей вселенную. Выбирал для неё платья, покупал украшения, ужинал в дорогих ресторанах, отдыхал в спа. Он делал с ней то, о чём я наивно мечтала, сидя дома с его гречневым супом, воспитывая нашего сына и веря сказкам про дачу и бесконечные командировки.

Слёзы, которые я пыталась сдержать, прорываются. Они текут по лицу горячими, солёными ручьями, капают на стол, на эти проклятые фотографии. Я не рыдаю. Я плачу тихо, безнадёжно, чувствуя, как в душе умирает последняя надежда. Последняя крупица веры в мужа.

— Понимаю, что это тяжело, – я слышу голос Игоря сквозь шум в ушах. – Но это только начало. Финансовая часть требует более глубокого анализа. Эти траты – лишь вершина айсберга. Есть подозрения на переводы с бизнес-счетов.

Киваю, вытирая лицо мокрыми, холодными ладонями.

— Я понимаю, – хриплю, не в силах встать за салфетками. – Продолжайте.

Он собирает фотографии и чеки, аккуратно укладывает их обратно в папку.

— Я оставлю это вам. Но будьте осторожны. Храните в надёжном месте.

— Он никогда не полезет в мои вещи, – отзываюсь с горькой усмешкой. – Ему давно нет до меня дела.

Игорь смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Ситуация меняется, когда люди чувствуют опасность. Они начинают искать слабые места.

Он встаёт.

— Я свяжусь с вами, как только появятся новые данные. Но готовьтесь к разводу. Поверьте, ничего уже не изменить. И помните наш уговор, не дайте ему понять, что собираетесь разводиться. Оттягивайте насколько возможно этот момент.

Я провожаю его до двери, ощущая вкус слёз на губах. Дверь закрывается. Я остаюсь одна. В тишине. С папкой в руках.

Возвращаюсь на кухню. Беру папку. Прижимаю её к груди, как будто это поможет как-то унять боль. Но боль только усиливается. Она живая, пульсирующая, разрывающая меня изнутри.

Я открываю папку снова. Достаю ту фотографию из супермаркета. Смотрю на коробку конфет в их тележке. Он помнил. Он помнит, что я их люблю. И купил их ей. Как сувенир. Как высший знак внимания. Как символ того, что перенёс на неё все жесты, привычки, которые когда-то были моими. Он, словно шаман, принёс в жертву новому божеству моё сердце. Вырванное из груди на живую.

Я смотрю на эти конфеты, на его улыбку, обращённую к ней, и понимаю: это не измена. Это тотальное уничтожение всего, что было между нами. Он не просто нашёл другую женщину. Он методично стирал меня, чтобы нарисовать её на моём месте. И эта простая, чудовищная мысль причиняет такую острую боль, по сравнению с которой все предыдущие страдания кажутся лёгким недомоганием.