Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 44 – Юлия Резник

Леся сидела на холодных деревянных ступенях веранды, подтянув колени к груди, и смотрела в темноту, где метался его силуэт. Не вглядывалась — не нужно было. Она и так знала, как он сейчас выглядит. Как ходит. Как сжимается его челюсть. Как он иногда замирает, уставившись в одну точку, будто пытается удержать внутри что-то, что вот-вот прорвется.

Слова доносились обрывками. Среди них то и дело мелькало ее имя… Инга. Имя, которое раньше существовало где-то очень далеко. Как часть его жизни, в которую Леся не лезла, и, если честно, даже не пыталась представить. А сейчас непредставляемое стало вдруг чересчур реальным.

Ей было странно… и неловко. Никогда до этого Леся не чувствовала себя воровкой, позарившейся на чужое, а сейчас почему-то да. Ей было ужасно жаль эту несчастную женщину. Себя. Но еще больше Стаховича, который, хотя и был сейчас с ней, по-настоящему, кажется, не был нигде и ни с кем.

Ни там. Ни здесь. Ни с женой, ни с любовницей.

Он все время куда-то бежал. Решал. Договаривался. Улаживал. Контролировал. И не было в его жизни ни одной точки, где можно было бы просто остановиться.

Точнее, была… Лесе хотелось так думать. Но теперь и ее не стало… Суета проникла даже сюда. В их маленький, зажатый между гор и морем мирок.

Олеся провела ладонью по лицу, будто стирая с него что-то невидимое.

Господи… Как же все это было… неправильно. И, наверное, закономерно. Такие, как Стахович, не то чтобы никому не принадлежали. Они не принадлежали даже себе. Какие уж тут обиды? Никаких. Только тихая грусть.

Порыв ветра взъерошил сад. Где-то хлопнула дверь. Олег замолчал — видимо, разговор закончился.

Она смотрела в темноту, дожидаясь его возвращения, а память уносила ее назад в прошлое…

Краб Лесе действительно понравился, как и все тем днем. Не только еда была вкусной. Вкусным был сам вечер. Такой… размашистый и запоминающийся, когда все сошлось — настроение, погода, судьбы.

Когда они вышли из ресторана, город уже погрузился в мягкую, тягучую темноту. Курортная набережная в преддверии осени жила своей особенной жизнью — неспешной и ленивой. В размеренный шум прибоя вплетались редкие всплески смеха, приглушенные голоса и звон посуды, доносящийся с открытых веранд кафе.

За ограждением чернело море. А дальше, в глубине, мерцали огни сухогрузов и гражданских судов. От воды тянуло прохладой и ароматом гниющих водорослей. А уж на суше в этот букет вплетался совсем другой запах — теплый, пряный, с нотами жареного мяса, специй и забродившего винограда.

Леся шла рядом с Олегом, отмечая, что после всплеска болтливости, случившегося с ней за столом, здесь ей говорить совсем не хотелось. Олег тоже молчал. Иногда бросая на нее короткие взгляды, от которых ей становилось тесно в собственной коже.

Так они дошли до машины. Ночной город очень быстро скрылся из виду, а вот море еще долго тянулось рядом — черное, бесконечное. Потом исчезло и оно, и появилось снова уже ближе к гостинице.

Когда машина остановилась у ее приземистого строения, Леся поймала себя на мысли, что понимает чувства вернувшейся с бала Золушки. Ей также отчаянно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

— Ну… — сказал Олег, выключая двигатель. — Приехали. Пойдем, тебя провожу…

Конечно, Леся не стала отказываться. Шли они медленно, не спеша, оба не торопясь дойти до этой последней точки. Еще один вдох, и все… Конец.