Книга В руках подонка, страница 61 – Виктория Вашингтон

Но потом он улыбнулся.

Лениво. Легко.

Как будто этот разговор не стоил ничего.

— Потому что ты, Дарин, оказалась самым слабым местом в этой истории.

Я сжала кулаки.

— Какая честь.

— Поверь, мне это тоже не доставляло удовольствия.

Я скрестила руки на груди.

— И что же ты сделал?

— Всё, чтобы мой отец не тронул тебя.

Я рассмеялась.

И этот смех зазвучал горько.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я покачала головой.

— Ты действительно думаешь, что я тебе поверю?

Он наконец посмотрел на меня.

— Нет.

Я замерла.

Он не отрицал.

Он просто сказал правду.

И от этого мне стало ещё хуже.

— Ты лжёшь, Дамьен.

— Я говорил, что ты мне не поверишь.

Я зло выдохнула.

— Потому что у меня есть причины.

— Потому что ты не хочешь поверить.

Я закрыла глаза.

Боже, я не вынесу это.

Я не вынесу его голос, его уверенность, его вечное чувство власти.

Я не вынесу осознания, что, возможно, он…

…говорит правду.

Я чувствовала тепло в груди.

Лёгкое. Ненавязчивое.

И я этого ненавидела.

Потому что мне не хотелось прощать.

Мне не хотелось верить.

Мне не хотелось снова зависеть от него.

Я выдохнула.

— Какое это теперь имеет значение?

Он откинулся в сиденье, улыбаясь краешком губ.

— Никакого.

Но его взгляд говорил другое.

И именно это не давало мне покоя.

Машина продолжала резать дорогу, но мне казалось, что воздух в салоне стал тяжелее.

Не из-за страха.

Не из-за опасности.

А из-за его слов, которые продолжали звучать у меня в голове.

“Я сделал всё, чтобы мой отец не тронул тебя.”

“Ты не хочешь поверить.”

Чёрт.

Почему меня это вообще задевает?

Я не верю ему.

Я не должна верить.

Он лжёт так же легко, как дышит.

Он манипулирует так же, как смотрит на людей — небрежно, холодно, уверенно.

Но теперь, когда он говорил…

Я не чувствовала этой обычной игры.

Не чувствовала привычной лжи.

И именно это мешало мне дышать ровно.

Я выпрямилась, сжала руки на коленях, вдавила ногти в кожу.

— Ты пытаешься заставить меня что-то почувствовать?

Дамьен не сразу ответил.

Он просто посмотрел на меня, изучающе, спокойно.

— Я просто сказал правду.

Я фыркнула.

— Ты не умеешь в правду, Тео.

— Может, ты просто никогда не хотела её слышать?

Я напряглась.

Он снова это делает.

Снова пытается выбить меня из равновесия, снова загоняет в угол, снова заставляет сомневаться в том, в чём я всегда была уверена.

Я не позволю.

Я не стану той, кто поддастся.

— Ты слишком высокого мнения о себе, если думаешь, что мне хоть немного важно то, что ты говоришь.

Его губы дрогнули в слабой ухмылке.

— Значит, ты просто так сжала пальцы на коленях, да?

Я резко убрала руки.

Чёрт.

Я уже ненавидела этот разговор.

— Ты смешон.

— Ты слишком очевидна.

Я разозлилась.

На него.

На себя.

На это чёртово тепло, которое появилось внутри, когда он сказал, что защищал меня.

Я не хотела его.

Не хотела даже малейшего намёка на доверие к нему.

Но оно просачивалось, как трещина в броне, которую нельзя заклеить.

И именно поэтому я сделала то, что должна была.

Я откинулась в кресле, равнодушно пожав плечами.

— Как мило, что ты всё это сказал.

Я повернулась к нему, позволив себе лёгкую, ленивую улыбку.

— Но теперь, когда ты сам всё испортил, мне уже неважно, что ты делал тогда.

Его взгляд стал холоднее.

Я почувствовала, что попала в точку.

И это было моей победой.