Книга Босс, укравший Новый год, страница 31 – Ана Макушевская

— Где моя машина, Хосе? — повернувшись к мужчине, сурово спросила я.

Прежде чем ответить, Хосе взял кружку с кофе и сделал большой глоток. Испытывает мое терпение, негодяй. Я поняла, что закипаю. Что он вообще себе позволяет?!

— Я вчера вызвал эвакуатор, чтобы ее отвезли обратно, — сказал Хосе.

— Почему ты не посоветовался со мной? — разозлилась я. — Это моя машина, взятая на мои документы и под мою ответственность. Ты хочешь подставить меня, Хосе?

— Зачем тебе сломанная машина? Что ты хотела с ней делать?

— Ну, я сегодня собиралась ехать встречать Никиту и хотела зайти в прокат и оставить заявку на эвакуацию.

— Как ты планируешь добраться до города?

— Вчера я заказала такси к сегодняшнему обеду, — сообщила я, и Хосе тяжело вздохнул. — Думал, я до этого не додумаюсь?

— Я тоже.

— Мне не нравится, что ты держишь меня за дуру и решаешь все молча! — вскинула я. — Я что, маленькая девочка, за которую можно решить, когда ее надо сажать на горшок?

— Интересное сравнение, — хмыкнул Хосе.

— У меня в бардачке машины лежали важные документы! Где мне их теперь искать? — продолжила негодовать, ощущая бессилие. Самоволие Хосе расстроило меня. Я, конечно, знала, что ничего хорошего от него ждать не стоит, но такого точно не ожидала.

— Лежат в конверте на холодильнике.

— Что?

— Мне тоже не нравится, что ты держишь меня за идиота, — сказал Хосе. — Или считаешь, что только ты можешь держать все под контролем?

— Это не про контроль, а про уважение! Я была бы тебе очень благодарна, если бы сказал: не волнуйся, я с этим разберусь. Знала бы чего ждать — ты об этом позаботишься! А так это причинение добра, о котором тебе никто не просил!

— В следующий непременно уведомлю тебя заранее.

— Не будет никакого следующего раза! — вспылила я.

— Точно, — поднимаясь, сказал Хосе.

Мы замолчали, и в доме повисла тягостная тишина. Я стояла у окна, обхватив себя руками, и нервно кусала нижнюю губу. Хосе ставил в мойку грязную посуду. Мне нужно было привести себя в порядок перед поездкой в город, а я стояла, как прикованная и смотрела, как Хосе моет тарелки. Я вообще в своем уме?

— Что ты скажешь Никите? — прервала молчание я.

— Правду. Что я могу еще ему сказать?

— Ну, например, что ты злобный призрак прежнего жильца и поэтому не собираешься покидать этот дом, — вздохнула я. Хосе даже не посмотрел на меня. Сама не знаю почему, но это задело меня. — Просто нам нужно договориться, что мы ему скажем.

— То есть ты хочешь ему что-то соврать? — вытирая руки полотенцем, спросил Хосе.

— Нет, только чтобы наши слова совпадали, и он не заподозрил того, чего нет.

— У нас с тобой будет разная правда, — подойдя ко мне, сказал Хосе. — Даже если никто из нас не будет лгать.

— Вот этого я и боюсь. Никита, он…

— Твердолобый нарцисс.

— С чего ты взял?

— Вычислил.

Хосе убрал от моего лица прядь волос, заложив ее за ухо. На мгновение задержал взгляд на моем лице и, развернувшись, ушел. Мне сразу стало неуютно и одиноко. Я будто теряла что-то важное для себя, масштаб которого еще не могла оценить. Посмотрев на часы, поняла, что еще несколько минут грусти и самокопания и я опоздаю. Быстро взбежала по ступенькам, разбудив топаньем Чака, дремавшего на диване, я начала собираться.