Книга Босс, укравший Новый год, страница 118 – Ана Макушевская

— Напиши, как доберетесь, — попросил Хосе, и я невольно посмотрела на него. Еще одна ложь на публику или искренняя забота несмотря ни на что? Я продолжала не понимать его.

— Хорошо, — ответила я. Он коротко обнял меня и помог сесть в машину. Следом рядом со мной села Лиза с собаками. Водитель уточнил адрес моих женщин, и мы тронулись.

* * *

Эти два часа, что мы ехали до дома были самыми тяжелыми в моей жизни. Казалось, вся машина пропиталась обидой на меня и отчуждением, что повисло между мной и моими женщинами. Пару раз я пыталась заговорить, но ледяная стена молчания охладила мою инициативу и замолчала, опасаясь еще больше ухудшить наши отношения. Хотя, что могло быть еще хуже? Все злые слова уже были сказаны и как иглы, навсегда останутся в душе, даже если пройдет время, неловкое движение напомнит о них болью.

Я помогла Лизе дотащить чемодан до квартиры. Она отперла дверь и посмотрев на меня, сказала:

— Будет лучше если ты поедешь к себе.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ответила я. — Держи меня в курсе, ладно?

Лиза лишь кивнула. Мама и бабашка зашли в квартиру и, игнорируя мое присутствие, закрыли передо мной дверь.

* * *

Я долго гуляла с Чаком, стараясь осмыслить произошедшее. Вспоминала, как сказала своим женщинам про отъезд и Хосе, думала, что скажи я все это иначе, они бы по-другому это восприняли. Сочиняла другой сценарий, но даже в своем воображении все равно оставалась виноватой во всем. Лиза мне так и не написала, даже не ответила на мои сообщения, прекрасно зная, как сильно я беспокоюсь. И я не понимала, почему она меня игнорирует.

Мы с Чаком вернулись домой ближе к полуночи. Едва я освободила его шерсть от налипшего снега, как в дверь позвонили. Я аж вскрикнула от неожиданности, потому что в половине первого ночи, гостей точно не ждала. Подойдя на цыпочках к двери, я осторожно потянулась к глазку, разом вспомнив все гангстерские фильмы, где герои получила пулю в глаз.

Хосе, стоящий за дверью, оказался именно таким выстрелом. Я отпрянула, прижимая руку к груди, чтобы унять разволновавшееся сердце.

— Я знаю, что ты дома, — донесся до меня голос Хосе. — Открой, Козочка. Нам надо поговорить.

Чак залаял, радуясь знакомому гостю. Я уже потянулась к замку, что открыть и замерла. Мне не хотелось снова окунаться в его ложь, и не понимать, что происходит.

— Нам больше не о чем говорить, — опустив ладонь на дверь, сказала я. — Уходи.

— Ты не права. Нам еще нужно многое сказать друг другу, — возразил Хосе.

— Все нужно говорить вовремя, — проговорила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — У слов, которых очень ждут, тоже кончается срок годности. Будет лучше, если ты уйдешь, Хосе.

— Ты не можешь так поступить со мной. С нами.

— Могу, — хрипло ответила я, чувствуя, как по щекам бегут слезы. — Это самое лучшее, что я могу для нас сделать.

— Я не принимаю такой ответ! — вскинулся Хосе. Я смахнула бегущие слезы и сделала шаг назад. — Саша, открой!

Хосе снова позвонил. Я привалилась к стене и закрыла глаза. Мое тело содрогалась от рыданий, но я не издала ни звука. Я где-то читала, что душевная боль не может длиться больше пятнадцати минут. Нужно было только продержаться это время и тогда станет легче. Тогда меня отпустит и я смогу действовать здраво. А сейчас, сейчас я слишком больна, чтобы принимать решения. Я скользнула вниз по стене и уткнулась лбом в колени. Хосе что-то говорил, но я уже не слушала его. Чак устроился рядом со мной и я была благодарна ему за это.