Книга Друг отца. Плата за свободу, страница 18 – Катя Кекс

Молотов садится на край кровати. Я стою перед ним. Он смотрит снизу вверх, и это почему-то страшнее, чем если бы он возвышался надо мной.

— Иди ко мне, — говорит он.

Я делаю шаг. Он берёт меня за талию, притягивает к себе. Я упираюсь ладонями в его плечи. Не отталкиваю — просто держусь, чтобы не упасть.

Мой фиктивный муж смотрит на меня. В его глазах — торжество. Спокойное, уверенное. Он знает, что я никуда не денусь.

— Ты дрожишь, — говорит он. — Ты всё время дрожишь.

— Мне холодно, — шепчу я.

— Нет. — он касается губами моей шеи. Я вздрагиваю, пальцы впиваются в его плечи. — Ты дрожишь от меня.

Я просыпаюсь от света.

Солнце бьёт в огромные окна, и я не понимаю, где нахожусь. Потолок слишком высокий. Кровать слишком мягкая. Воздух пахнет не моим шампунем, а деревом, кожей и... мужчиной.

Медленно память возвращается.

Я лежу на его кровати. На нашей кровати? Нет. На его кровати. В его спальне. В его доме.

Я одна.

Поворачиваю голову. Рядом — смятая подушка, след от его головы. Простыни сбиты. На прикроватной тумбе стоит стакан воды.

Сажусь. Простыня сползает, и я вижу своё тело. Следы от его пальцев на талии, на бёдрах. Лёгкие синяки там, где он держал меня. Я провожу рукой по коже и чувствую, как внутри всё сжимается.

Я шептала вчера, что ненавижу его, а он целовал меня, и я отвечала.

Закрываю лицо руками. Стыд накрывает с головой. Не за то, что было. За то, как мне нравилось. За то, что я не хотела, чтобы он останавливался. За то, что сейчас, сидя здесь, одна, я чувствую не облегчение, а...

Пустоту.

Я хочу, чтобы он был рядом.

Эта мысль бьёт наотмашь. Я встаю с кровати, натягиваю его рубашку, которую вижу на кресле, потому что моей одежды, кроме свадебного платья, в этой комнате нет. Рубашка огромная, доходит до середины бедра. Я застёгиваю пуговицы, чувствуя его запах на ткани, и ненавижу себя за то, что мне это приятно.

Выхожу в коридор, там тишина. Я спускаюсь вниз, заглядываю в гостиную — пусто. На кухне — тоже.

— Лидия? — зову я.

Никого.

Я возвращаюсь на второй этаж. И тут замечаю, что дверь в его кабинет приоткрыта. Я подхожу ближе. Заглядываю.

Молотов сидит за столом, в наушниках, что-то говорит в телефон. На нём белая рубашка, свежая, выглаженная. Волосы уложены. Он выглядит так идеально, а я спросоня в его вчерашней рубашке...

Мой фиктивный муж поднимает голову. Видит меня. Его взгляд скользит по моему лицу, опускается ниже — на рубашку, на голые ноги. Замирает.

— Я перезвоню, — говорит он в трубку, снимает наушники.

Я стою в дверях, не зная, что делать. Уйти? Зайти? Сказать что-то?

— Проснулась, — говорит он. Не спрашивает, озвучивает как факт.

— Да.

— Как спалось?

Я молчу. Не знаю, что ответить. Как я спала? Я провалилась в сон в его объятиях, а проснулась и испугалась, что его нет рядом.

— Нормально, — выдавливаю я.

Он встаёт. Подходит ко мне. Останавливается в шаге. Смотрит сверху вниз. Я чувствую его взгляд на своей коже, на своей груди под тонкой тканью его рубашки. Я хочу скрестить руки на груди, спрятаться, но не двигаюсь.

— Ты выглядишь... — он замолкает, подбирая слово. — Правильно.

Я поднимаю голову.

— В чужой рубашке?

— В моей, — поправляет он. — Это важно.

Он касается пальцами воротника рубашки, поправляет его. Его пальцы скользят по моей шее, и я вздрагиваю.