Книга С ненавистью к тебе, страница 93 – Екатерина Юдина

— Насчет истинности… Не знаю, как у остальных альф и омег, которые ее получали, но у меня она совершенно не такая, как писали в учебниках. Будто в школе нам всем лгали, - я опять поднесла горлышко бутылки к губам. – Никакого счастья и благоговения я не испытываю. Скорее у меня ощущение, что меня за какие-то грехи решили наказать. Разрушить мою жизнь. Забрать у меня альфу, которого я люблю.

Последние слова я произнесла тише, понимая, что уже теперь неуместно говорить о моих чувствах к Лерану.

— Знаешь, я тоже чувствую нихрена не то, что должен. Я ведь обязан тебя, блядь, поздравить. Это же такое счастье. Ты встретила истинную пару. Только я нихрена никакой радости не испытываю.

Я не знала, что на это сказать. Возможно, это было той частью истинности, о которой не писали в учебниках.

Или же там что-то было?

Да. Точно. Кажется, нам рассказывали про одну пару, которая встретилась, когда им обоим уже было за сорок. И у альфы и у омеги были семьи, дети, но их муж и жена отошли в сторону. Истинность священна. Ничто не может быть важнее ее. Сколько бы они не прожили со своими предыдущими парами, но это будто бы было чем-то ненастоящим по сравнению со связью истинной пары.

Сильно жмурясь, я попыталась вспомнить, что еще нам рассказывали учителя, но это было невозможно. Слишком много лет прошло. Я лучше помню физику и химию, чем то, что нам рассказывали на уроках об устройстве мира. Во всяком случае то, что касалось темы истинности. Кто же знал, что мне эта информация может пригодиться?

Но, все равно я это могла найти в сети, только почему-то казалось, что никакие статьи не могут передать того, что происходит на самом деле.

Словно истинность по какой-то причине возвышают, за этими восхвалениями скрывая разбитые сердца и разорванные связи действительно любящих альф и омег, которым пришлось расстаться лишь потому, что у кого-то из них на руке возникла чертова метка, связывающая с кем-то совершенно другим.

— Я правильно понимаю, что ты не испытываешь любви к своему гребанному истинному?

— Да. Я к нему вообще ничего хорошего не испытываю, - я не думала над ответом. Асманда я ненавидела всей душой и это явно не то, что омега должна испытывать к своему истинному.

— Что ты чувствуешь ко мне?

Я сделала нервный глоток виски, чувствуя, как он нещадно обжег рот.

— То же, что и раньше.

— Никаких изменений?

— Нет, - я отрицательно качнула головой. Немного помедлила, но решила честно признаться: - Я боялась, что эта метка заблокирует мои чувства к тебе, но когда ты вернулся и мы встретились… Все было точно так же. И когда ты прикасался ко мне прошлым вечером… В этом плане ничего не изменилось. Мне все так же было очень хорошо с тобой.

Может, мне не следовало этого говорить. Разве это правильные слова для окончания отношений?

Но мне хотелось, чтобы Леран знал – все, что происходит сейчас, наш разрыв, не имеет отношения к тому, что вообще происходило между нами. Он замечательный альфа.

— Если ты ничего не чувствуешь к своему истинному и, если то, что ты испытывала ко мне, не изменилось, может, мы сможем быть вместе. Ты говорила, что хочешь разорвать истинность. Это возможно?

— Мы… - я запнулась. Сам по себе этот разговор был самым тяжелым в моей жизни, но сейчас я вновь оказалась на краю пропасти, понимая, что мне придется признаться в том, что меня саму кроваво разбивало. То, что я хотела бы вырвать из своей жизни. Насколько же тяжело мне давались эти слова. – Мы с тобой не сможем быть вместе, - я вновь опустила голову. – Я тебе изменила. У меня кое-что было с моим истинным.