Книга Босс. Полный клининг, страница 6 – Роза Чайная

— Сними, — шепчу ей в ухо. — Руками. Своими.

Она опускает руки. Дрожащие, красные.

Я убираю свою ладонь с ее рта. Она смотрит на меня, не отводя глаз, и стягивает трусы. Не глядя вниз, только в мои глаза.

Пальцы дрожат, она торопится, застревает на бедрах, дергает. Трусы падают на пол, к пуговицам.

Я смотрю вниз. У нее темные волосы внизу, густые, курчавые. И она мокрая. Вся течет. Я вижу, как блестит на бедрах, как влага стекает по внутренней стороне бедер, как блестят волосы внизу.

Я чувствую этот запах — острый, бабий, и у меня кружится голова.

— Повернись, — говорю.

Она поворачивается. Спиной ко мне, лицом к стене. Упирается ладонями в обои. Пальцы растопырены, ногти царапают розовые цветочки.

Жопа — круглая, белая, мягкая. С ямочками по бокам, с целлюлитом, со складками, которые образуются, когда она наклоняется.

У меня член дергается так, что я не могу больше ждать ни секунды.

Смотрю на ее спину — с выступающими лопатками. На шею — толстую, мягкую, с ямочкой над позвонком. На волосы — русые, рассыпавшиеся по плечам, влажные на концах.

Я спускаю треники.

Член выскакичает — твердый, налитый, горячий. Головка блестит, из нее уже выступила капля.

Я беру себя в руку, на секунду, просто чтобы не кончить сразу. Провожу рукой по стволу, чувствую, как пульсирует под пальцами.

Она стоит, прижавшись к стене, жопа выставлена, спина выгнута, руки дрожат на обоях.

Член касается ее бедра. Она вздрагивает. Я кладу руки ей на талию — под пальцами — мягкая плоть, которая подается, когда я сжимаю. Я чувствую, как она дрожит под моими руками, как мышцы напрягаются, расслабляются, напрягаются снова.

— Ноги шире, — говорю.

Она раздвигает ноги. Сама. Умница.

Я смотрю. Влагалище набухшее, розовое, мокрое. Оно пульсирует, сокращается. Я чувствую тепло, исходящее от него, чувствую запах — острый, дурманящий.

Я вхожу.

Не медленно. Не нежно. Одним толчком. По самый корень.

Я чувствую, как она сжимает меня изнутри. Горячо. Влажно. Плотно. Как горячая, мокрая бархатная трубка обхватывает головку, скользит по стволу, сжимается, пульсирует. Я чувствую, как стенки ее влагалища сокращаются, как они обволакивают меня, как пытаются втянуть глубже. Я чувствую каждый миллиметр своего члена — от головки до основания — потому что она сжимает меня так, как ни одна баба не сжимала.

Ни одна кукла. Ни одна содержанка. Она вся мокрая, вся пульсирует. Она течет по мне, обтекает меня, держит.

Она вскрикивает. Громко. Я накрываю ей рот ладонью снова. Она хрипит мне в руку — звук низкий, горловой, как у зверя. Тело выгибается, спина прогибается, жопа подается назад, навстречу, но я держу ее за талию, не даю двигаться. Я хочу, чтобы она чувствовала каждый миллиметр входа.

Я замираю на секунду.

Член внутри нее, по самый корень. Я чувствую, как она пульсирует вокруг меня, как сокращается, как пытается двигаться, но я держу.

Я чувствую, как ее сердце колотится — быстро, испуганно. Я чувствую, как мое сердце колотится в такт.

Потом я начинаю двигаться.

Медленно, чувствуя, как стенки раздвигаются, как влага смазывает путь, как тепло обволакивает. Она стонет мне в руку — длинно, протяжно, с хрипом.

Я ускоряюсь.

Каждый толчок — до упора.

Она хватает ртом воздух, но не кричит. Только стонет. Сдавленно, с хрипом, с надрывом. Каждый мой толчок выбивает из нее стон.