Книга Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью, страница 38 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

Впервые за весь разговор я заметила, что слова Варьки действительно заинтересовали Бориса Михайловича.

— Простите, я вас правильно понял, — переспросил он — именно вы обнаружили тело Стаса? — Да, — качнула головой Варька, — нас было трое: профессор Бородин и мы с Лелей.

— Вот это сюрприз! Как говорится, на ловца и зверь бежит, — оживился Гольдштейн. — Вы- то мне, девушки, и нужны, давайте рассказывайте, куда дели сумку?

Мы с Варварой в недоумении уставились на Бориса Михайловича.

— Какую еще сумку?

— Сумку Сластенова, естественно.

— Не было у него никакой сумки, — почти хором воскликнули мы.

— Это вы в милиции заливать будете. А я знаю точно, была!

— Откуда вы все так точно знаете, если не убивали Стаса? — рискуя усугубить и без того тяжелое положение, выпалила я.

— Вот честное слово, не пойму, вы такие смелые или просто глупые? — Гольдштейн хмыкнул и неожиданно улыбнулся.

— Видимо, всего понемножку, — вздохнула я.

— Ладно, тогда слушайте. Поздно ночью, после разговора на парковке, Сластенов позвонил мне и предложил сделку. В качестве части долга он отдает мне старинную гравюру, а я даю ему неделю на поиски оставшейся суммы. Мы договорились. Передача гравюры должна была состояться в десять тридцать возле теннисных кортов. Но утром у меня возникли неотложные дела, и я отправил вместо себя двоих помощников. Однако ребята опоздали. Когда они приехали в «Гелио-парк», Сластенов был уже мертв, а вдали завывали милицейские сирены. Сумки, как они утверждают, нигде поблизости не было. Из чего я сделал вывод, что сумку, а вместе с ней и старинную гравюру восемнадцатого века, забрал тот, кто обнаружил труп следовательно, вы, дамы!

— Ну так что, Варенька, гравюра при вас?

— Не-ет! — чуть слышно пролепетала Варька.

— Вполне разумно, зачем таскать при себе такую дорогую вещь!

— Борис Михайлович, вы нас неправильно поняли, — вмешалась в разговор я, — у нас нет вашей гравюры. Когда мы обнаружили тело Станислава, сумки при нем уже не было.

— А вот это меня совершенно не интересует. Я даю вам три дня на раздумья. Либо вы возвращаете мне гравюру по-хорошему и мы навсегда забываем об этом неприятном инциденте, либо мне придется применить к вам жесткие меры, чего бы мне искренне не хотелось, хотя бы из уважения к господину Борецкому.

— Поймите же вы! — От возмущения я невольно сошла на крик. — Мы не трогали сумку Сластенова, ее забрал кто-то другой, и скорее всего это был убийца.

— Значит, для того, чтобы вернуть мне гравюру, вам придется этого убийцу найти, — холодно заметил Борис Михайлович, — тем более что вы и так уже влезли в это дело по уши.

Разговор в антикварном салоне в который раз подтвердил мне старую истину, что в жизни человека все может измениться за один час и даже за одно мгновение. После встречи с Гольдштейном поиск убийцы Сластенова перестал быть для нас игрой в сыщиков, а превратился в жизненную необходимость.

— Что же получается, мы должны найти эту злосчастную гравюру до четверга? — жалобно простонала Варвара. — Но это же нереально! Это просто абсурд и нонсенс!

— Зачем ты говоришь это мне? — рассердилась я. — Надо было говорить это твоему знакомому, Борису Михайловичу Гольдштейну. Однако у него в кабинете ты молчала как рыба!

— Испугалась я, — честно призналась Варька, — кто же мог подумать, что дело примет такой неожиданный поворот! Как ты думаешь, он блефует или правда не даст нам теперь покоя?