Книга Имя мне Тьма, страница 70 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— А ну, пошел отсюда, старый…

Договорить Антон не успел. Белая трость в руках слепого взметнулась и вошла в левый глаз старшего Баранина, в мгновение ока пробив голову насквозь. Мясо, не веря своим глазам, с ужасом увидел, как его брат отпрянул, а затем рухнул навзничь, окрасив стену позади себя брызгами крови.

Издав дикий вопль, полный ярости и ужаса, Мясо схватил с крайней полки бутылку и метнул ее в убийцу. Старик резво отскочил в сторону, но все же немного не успел, и донышко бутылки ударило его в плечо. Охнув от боли, слепой вскинул свободную руку, словно защищаясь. А Мясо уже схватил за горлышко вторую бутылку, замахиваясь ею, словно дубинкой.

— Стой! – прорычал слепой. – Мне нужен только венец Марголеаны!

Но Мясо, обезумевший от злости, ничего не слышал. Он яростно швырнул тяжелую бутылку в пришельца, однако старик снова увернулся, и она разбилась о стену подсобки позади него.

— Остановись! – крикнул старик. – Я не хочу причинять тебе вред!

Тогда Мясо кинулся на него, выставив перед собой скрюченные пальцы. Ему хотелось впиться в тощую шею старикашки и вырвать ему кадык за то, что тот сделал с его старшим братом.

Белая трость просвистела в воздухе, а затем раздался громкий сухой хруст.

Трость слепого уцелела, а вот Мясо отлетел к противоположной стене со сломанной шеей. Тяжело рухнув у груды картонных коробок, он больше не шевелился. В подсобке наступила тишина.

— Экая неприятность, Мария, – спокойно проговорил старик. – И почему они сами всегда лезут на рожон?

Он подошел к мертвому Антону, лежащему на полу у порога, и вытер окровавленную трость об его одежду.

— Люди, – презрительно хмыкнула женщина. – Иногда у них полностью отсутствует инстинкт самосохранения.

— Ну да ладно. Надеюсь, тебе быстро удастся отыскать третьего из их шайки. Мы и так провели в этом городе слишком много времени.

— Сделаю все возможное, господин Сэнтери, – сухо произнесла Мария, а затем, аккуратно взяв его под руку, повела к выходу из подсобного помещения.

Ирина Муртазина работала на кухне до поздней ночи. Она вымыла посуду, протерла все полки и стеклянные дверцы шкафов, пропылесосила и даже помыла окна. А затем принялась наводить порядок в большом четырехкамерном холодильнике, чем неожиданно заслужила похвалу от экономки.

— Молодец, но не стоит так утруждаться, – сказала Эмма Викторовна. – Время уже позднее, отправляйся спать. А завтра с утра можешь продолжить.

— Я все равно засыпаю очень поздно, – ответила Ирина, протирая тряпкой стенки морозильной камеры. – Лучше уж сейчас закончу, зато завтра меньше работы будет.

— Ну смотри, – сдалась экономка, после чего отправилась в свою комнату.

Именно этого Ирина и дожидалась. В этом доме вообще все ложились довольно поздно, особенно Владимир Эдуардович. Тот вечно засиживался у себя в кабинете, то и дело разговаривая с кем-то по телефону. Но наконец и он угомонился.

Даша еще не вернулась из ночного клуба, а все остальные давно разошлись по своим спальням. Теперь Ирине никто не мог помешать, но на всякий случай она еще прошлась на цыпочках по всему особняку, чтобы убедиться, что во всех комнатах установилась тишина.

Затем Ирина поднялась на второй этаж и приблизилась к запертой двери тайной комнаты. Именно так она про себя называла эту каморку, которая почему-то не давала ей покоя. Что там скрывает старуха Решетникова? Почему так тщательно оберегает комнату, не пуская в нее посторонних?